Форум "РазговорниК" - душевные беседы на различные жизненные темы за чашечкой кофе/чая.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Книги о войне

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

вот решила создать такую темку. Это не обязательная книги только Великой Отечественной Войне (второй мировой). Это в общем. Как наших авторов так и зарубежных
________________________

Отредактировано lili (Пн, 10 Май 2010 22:25:38)

0

2

"Красное вино победы" Евгений Носов
краткое содержание

Свернутый текст

Весна 45-го застала нас в Серпухове. После всего, что было на фронте, госпитальная белизна и тишина показались нам чем-то неправдоподобным. Пал Будапешт, была взята Вена. Палатное радио не выключалось даже ночью.

«На войне как в шахматах, — сказал лежавший в дальнем углу Саша Селиванов, смуглый волгарь с татарской раскосиной. — Е-два — е-четыре, бац! И нету пешки!»

Сашина толсто забинтованная нога торчала над щитком кровати наподобие пушки, за что его прозвали Самоходкой.

«Нешто не навоевался?» — басил мой правый сосед Бородухов. Он был из мезенских мужиков-лесовиков, уже в летах.

Слева от меня лежал солдат Копёшкин. У Копёшкина перебиты обе руки, повреждены шейные позвонки, имелись и ещё какие-то увечья. Его замуровали в сплошной нагрудный гипс, а голову прибинтовали к лубку, подведенному под затылок. Копёшкин лежал только навзничь, и обе его руки, согнутые в локтях, тоже были забинтованы до самых пальцев.

В последние дни Копёшкину стало худо. Говорил он все реже, да и то безголосо, одними только губами. Что-то ломало его, жгло под гипсовым скафандром, он вовсе усох лицом.

Как-то раз на его имя пришло письмо из дома. Листочек развернули и вставили ему в руки. Весь остаток дня листок проторчал в неподвижных руках Копёшкина. Лишь на следующее утро попросил перевернуть его другой стороной и долго рассматривал обратный адрес.

Рухнул, капитулировал наконец и сам Берлин! Но война все ещё продолжалась и третьего мая, и пятого, и седьмого… Сколько же ещё?!

Ночью восьмого мая я проснулся от звука хрумкавших по коридору сапог. Начальник госпиталя полковник Туранцев разговаривал со своим замом по хозчасти Звонарчуком: «Выдать всем чистое — постель, белье. Заколите кабана. Потом, хорошо бы к обеду вина…»

Шаги и голоса отдалились. Внезапно Саенко вскинул руки: «Все! Конец!» — завопил он. И, не находя больше слов, круто, счастливо выматерился на всю палату».

За окном сочно расцвела малиновая ракета, рассыпалась гроздьями. С ней скрестилась зеленая. Потом слаженно забасили гудки.

Едва дождавшись рассвета, все, кто мог, повалили на улицу. Коридор гудел от скрипа и стука костылей. Госпитальный садик наполнялся гомоном людей.

И вдруг грянул неизвестно откуда взявшийся оркестр: «Вставай, страна огромная…»

Перед обедом нам сменили белье, побрили, потом зареванная тетя Зина разносила суп из кабана, а Звонарчук внес поднос с несколькими темно-красными стаканами: «С победою вас, товарищи».

После обеда, захмелев, все стали мечтать о возвращении на родину, хвалили свои места. Зашевелил пальцами и Копёшкин. Саенко припрыгал, наклонился над ним: «Ага, ясно. Говорит, у них тоже хорошо. Это где ж такое? А-а, ясно… Пензяк ты».

Я пытался представить себе родину Копёшкина. Нарисовал бревенчатую избу с тремя оконцами, косматое дерево, похожее на перевернутый веник. И вложил эту неказистую картинку ему в руку. Он еле заметно одобрительно закивал заострившимся носом.

До сумерек он держал мою картинку в руках. А самого его, оказывается, уже не было. Он ушел незаметно, никто не заметил когда.

Санитары унесли носилки. А вино, к которому он не притронулся, мы выпили в его память.

В вечернем небе снова вспыхивали праздничные ракеты.

в Белгороде, в музее-мастерской С. С. Косенкова, открылась новая экспозиция графических работ, посвящённая 65-летию Победы в Великой Отечественной войне. Главная часть экспозиции – выставка иллюстраций Станислава Косенкова к рассказу курского писателя Евгения Носова «Красное вино Победы».
http://www.bel.ru/news/culture/2010/05/07/46218.html

Написать о войне так, чтобы за строками книги не слышны были свист пуль, грохот снарядов, пулеметные очереди, крики боли и отчаяния.
Написать тихо, но ясно и мощно, написать с неподдельной и неразделенной скорбью, написать всю правду, которой - сам свидетель.

Отредактировано lili (Пн, 10 Май 2010 22:27:21)

0

3

lili написал(а):

"Красное вино победы" Евгений Носов

http://i022.radikal.ru/0803/52/c874ef4b724e.gif   http://i032.radikal.ru/0803/c9/c00881cd1f7c.gif
Читала в школе еще.

0

4

Светлана Алексиевич. "У войны не женское лицо"
Война давно закончилась, а до нас все еще доносятся ее залпы. Наверное, потому, что не вся еще правда о ней рассказана. Светлана Алексиевич - одна из таких писателей, которые обладают острым чутьем на правду и только правду. На этом пределе между литературой и человеческим документом и написана, вернее, записана эта книга. Будто бы автор лишь недавно вернулся с передовой линии фронта.

Между тем "разговорить" ветеранов, до сих пор болеющих войной, было непросто. Может быть, потому что все они - женщины, в которых самой природой заложен антивоенный инстинкт. Но совсем юными, оказавшись на фронте, они подчинялись и другим женским "инстинктам": любопытству и, спустя время, материнской жалости и любви к израненным или погибшим "мальчикам". Надо оценить все терпение и такт писательницы с магнитофоном, умеющей "достать" и облечь в слово то подлинное, чем жили тогда они - медсестры и снайперы, прачки и летчицы, саперы и подпольщицы. А этим "подлинным" было не только высокое, патриотическое, сталинское, но часто вполне обыденное. Так, ехали на войну порой, как на интересное кино: "Весело грузились. Лихо. С шуточками". А затем, если их сразу не прогоняли ("Убьют, как муху. Ведь это же война! Мясорубка!"), то превращали из "девчат" в бесполых "бойцов": стригли косы, одевали в телогрейки, стеганные штаны, кирзачи. Белье - мужское, включая трусы, и если уж начинались месячные, то от "стыдных" кровотечений можно было спастись в реке, часто под огнем фашистов. Они почти все курили и бывали зачастую "ППЖ", походно-полевыми женами командиров, и после войны долго не могли выйти замуж, перестав чувствовать себя женщинами. Да и откуда этому чувству было взяться, если перед глазами стояли изнасилованные, заживо сожженные, изувеченные, с открытыми переломами или вывалившимися кишками. Они отвыкали носить платья и туфли, теряясь в послевоенных магазинах женской одежды. Но зато как сладко было в паузах между битвами примерить чужой гардероб из разоренной белорусской хаты или разгромленной бюргерской квартиры в Германии. А как их встречала Родина после Победы! "Мужчины молчат, а женщины кричали нам: "Знаем, чем вы там занимались! Спали там с нашими мужьями. Фронтовые б... Сучки военные..."

Немудрено, что книга С. Алексиевич была подвергнута в советские годы жесткой цензуре. У войны действительно неженское лицо, но есть и своя, женская, правда о ней. Теперь купюры восстановлены. Но раны не залечить никакой косметикой и ни в каких салонах красоты.

- Когда впервые в истории женщины появились в армии?
     - Уже  в IV веке  до нашей  эры в Афинах и  Спарте в  греческих войсках
воевали женщины. Позже они участвовали в походах Александра Македонского.
     Русский историк  Николай  Карамзин  писал  о  наших  предках: "Славянки
ходили иногда на войну с  отцами и супругами, не боясь смерти: так при осаде
Константинополя  в  626  году греки  нашли  между убитыми  славянами  многие
женские трупы. Мать, воспитывая детей, готовила их быть воинами".
     - А в новое время?
     - Впервые  - в Англии в  1560-1650 годы  стали формировать госпитали, в
которых служили женщины-солдаты.
     - Что произошло в ХХ веке?
     -  Начало века... В Первую мировую  войну  в Англии женщин уже  брали в
Королевские    военно-воздушные   силы,    был    сформирован    Королевский
вспомогательный корпус  и женский легион автотранспорта  - в количестве  100
тысяч человек.
     В России, Германии, Франции многие женщины тоже стали служить в военных
госпиталях и санитарных поездах.
     А во время Второй мировой войны мир стал свидетелем женского  феномена.
Женщины служили во всех родах войск уже во многих странах мира: в английской
армии - 225  тысяч,  в американской -  450-500  тысяч,  в  германской -  500
тысяч...
     В Советской  армии  воевало  около миллиона  женщин. Они овладели всеми
военными  специальностями,  в  том числе и самыми  "мужскими". Даже возникла
языковая  проблема: у  слов  "танкист",  "пехотинец", "автоматчик"  до  того
времени не существовало женского рода, потому что эту работу еще  никогда не
делала женщина. Женские слова родились там, на войне...

     Из разговора с историком.
2005

Плэйкаст «У войны не женское лицо.. Зоя..»
http://www.playcast.ru/view/1109235/dc5 … 2121fde2pl

0

5

Борис Васильев
"В списках не значился"
От издателя (Терра-Книжный клуб)
Васильев Борис Львович, оказавшись на фронте совсем молодым парнем, знает о войне не понаслышке. Рассказывая историю главного героя повести "В списках не значился" лейтенанта Плужникова, писатель повествует о пути, пройденном им самим и его сверстниками. Это путь формирования личного человеческого и национального достоинства, вынуждающего врага отдавать честь мальчишке, заявляющего: "Я - русский солдат"

0

6

Константин Симонов
"Живые и мёртвые"
Описание книги
Роман К.М.Симонова «Живые и мертвые» – одно из самых известных произведений о Великой Отечественной войне. «… Ни Синцов, ни Мишка, уже успевший проскочить днепровский мост и в свою очередь думавший сейчас об оставленном им Синцове, оба не представляли себе, что будет с ними через сутки. Мишка, расстроенный мыслью, что он оставил товарища на передовой, а сам возвращается в Москву, не знал, что через сутки Синцов не будет ни убит, ни ранен, ни поцарапан, а живой и здоровый, только смертельно усталый, будет без памяти спать на дне этого самого окопа. А Синцов, завидовавший тому, что Мишка через сутки будет в Москве говорить с Машей, не знал, что через сутки Мишка не будет в Москве и не будет говорить с Машей, потому что его смертельно ранят еще утром, под Чаусами, пулеметной очередью с немецкого мотоцикла. Эта очередь в нескольких местах пробьет его большое, сильное тело, и он, собрав последние силы, заползет в кустарник у дороги и, истекая кровью, будет засвечивать пленку со снимками немецких танков, с усталым Плотниковым, которого он заставил надеть каску и автомат, с браво выпятившимся Хорышевым, с Серпилиным, Синцовым и грустным начальником штаба. А потом, повинуясь последнему безотчетному желанию, он будет ослабевшими толстыми пальцами рвать в клочки письма, которые эти люди посылали с ним своим женам. И клочки этих писем сначала усыплют землю рядом с истекающим кровью, умирающим Мишкиным телом, а потом сорвутся с места и, гонимые ветром, переворачиваясь на лету, понесутся по пыльному шоссе под колеса немецких грузовиков, под гусеницы ползущих к востоку немецких танков. …»

0

7

М. Шолохов. "Они сражались за Родину"

Теме  героического подвига  советского народа  в  Великой Отечественной
войне  -  одной  из  главных  в  творчестве  выдающегося мастера  литературы
социалистического реализма Михаила Александровича Шолохова - посвящены главы
из  романа "Они сражались за Родину" (1943-1969),  рассказ "Судьба человека"
(1956-1957)  и  очерк  "Слово о  Родине" (1948),  в  которых автор стремится
поведать миру суровую правду о  том,  какой огромной ценой оплатил советский
народ право человечества на будущее.

1942 год, Великая Отечественная война - немцы наступают на Сталинград. По этой книге снят фильм "Они сражались за Родину". Описаны тяжелы оборительные бои, которые ведет Красная Армия. Сильная патриотичная книга.

0

8

Борис Полевой - "Повесть о настоящем человеке"
Рассказ о советском летчике Маресьеве, Герое Советского Союза. Во время войны с фашистами он был сбит, больше месяца шел и полз по лесу с поврежденными при падении ногами, пока не был найден партизанами. В госпитале ему ампутировали ноги, но Маресьев все равно снова научился летать и стал сбивать фашистов. Книга о воле и силе духа

0

9

Эрих Мария Ремарк
"На Западном фронте без перемен"
Первая Мировая война. Германия проигрывает ее, но еще сражается. Взгляд автора на войну исключительно с позиций солдата, находящегося в окопе. Тяжелы сцены потери товарищей, тяжела сцена убийства противника-француза, тяжела вся атмосфера войны. По отзывам наших фронтовиков, прошедших Великую Отечественую войну, книга практически полностью воссоздает атмосферу войны.

Их вырвали из привычной жизни... Их швырнули в кровавую грязь войны... Когда-то они были юношами, учившимися жить и мыслить. Теперь они — пушечное мясо. Солдаты. И учатся они — выживать и не думать. Тысячи и тысячи навеки лягут на полях Первой мировой. Тысячи и тысячи вернувшихся еще пожалеют, что не легли вместе с убитыми. Но пока что — на Западном фронте все еще без перемен...
(с)OZON.ru

Отредактировано lili (Пн, 10 Май 2010 22:54:23)

0

10

Виктор Астафьев. "Прокляты и убиты"
роман Виктора Астафьева, написанный в 1995 году, посвящён переломному моменту Великой Отечественной войны и сложным отношениям военнослужащих Красной Армии.
Книга оформлена в красный цвет, по подобию красной книги, тем самым автор попытался выразить — «что нужно беречь», «как нельзя поступать», о чём и написал в своём произведении

Виктор Петрович Астафьев (1924—2001) — выдающийся русский писатель, лауреат Государственных премий СССР и РСФСР. В 1942 году ушел добровольцем на фронт, в 1943 году, после окончания пехотного училища, был отправлен на передовую и до самого конца войны оставался рядовым солдатом.
На фронте был награжден орденом "Красной Звезды" и медалью "За отвагу".
Пережитое на войне, война, какой видел ее Виктор Астафьев на передовой, стали центральной темой творчества писателя. Роман "Прокляты и убиты" он наполнил невероятной энергией, энергией сопротивления безвременной смерти. Именно этим романом Астафьев подвел итог своим размышлениям о войне как о "преступлении против разума".
Более полувека вынашивал В.П. Астафьев свой роман о Великой Отечественной войне. Роман стал откровением о России, о взаимоотношении русских людей с людьми других национальностей, о величайшей трагедии обезбоженного и отправленного воевать народа, ослабленного коммунистическим геноцидом, репрессиями и экспериментами.

0

11

Василий Гроссман. "Жизнь и судьба"

Роман "Жизнь и судьба" стал второй книгой Сталинградской дилогии В.Гроссмана. Он был написан в 1960 году, отвергнут советской печатью и изъят органами КГБ. Чудом сохраненный экземпляр был впервые опубликован в Швейцарии в 1980, а затем и в России в 1988 году. Писатель в этом произведении поднимается на уровень высоких обобщений и рассматривает Сталинградскую драму с, точки зрения универсальных и всеобъемлющих категорий человеческого бытия. С большой художественной силой раскрывает В.Гроссман историческую трагедию русского народа, который, одержав победу над жестоким и сильным врагом, раздираем внутренними противоречиями тоталитарного, лживого и несправедливого строя.

0

12

Балтер Б.И. "До свидания, мальчики!"

Повесть Бориса Балтера «До свидания, мальчики!» вообще не рассказывает про войну. Она рассказывает о трёх друзьях, которые живут в южном приморском городе, кончают школу, влюбляются, ссорятся и мирятся с родителями, непрерывно спорят друг с другом и, в конце концов, уезжают в Ленинград — учиться. Вот, собственно, и всё. Однако на самом деле эта небольшая книга написана как будто трижды — из разных точек времени. Поэтому читатель попадает не на плоскость печатного листа, а в огромную, жёстко замкнутую сферу, которую можно назвать только пафосным словом «судьба».
«Прямое» содержание повести Балтера — счастливая память юности. Как будто и не память даже, а просто захлёбывающийся от полноты чувств рассказ о молодой жизни, которая расцветает. У этого расцвета даже есть кульминация — любовь по имени Инка. Когда книга только появилась, взбудораженное «оттепелью» советское читающее общество никак не могло решить: имеет право такой юный юноша так любить такую юную девушку или не имеет? И только автор ни в чём не сомневался. Синее море, густо-синее, било в глаза при ярком солнце, ветер бегущего поезда рвал рубашку с плеча, а земля за дверью открытого тамбура близко, прямо под ногами, улетала куда-то вдаль…
Но с первой страницы (если точно, с двадцать четвёртой) мы читаем про это с нарастающей тревогой и ждём беды, хотя автор ничем не «интригует», намёков не делает и никакого сюжетного хода не «закручивает». Он лишь сообщает, что Володя Белов, Витька Аникин и Сашка Кригер, откликнувшись на призыв горкома комсомола, решили поступать после школы не в какие-то там институты, а в военное училище, потому что нужно возглавить и повести за собой «войска первого в мире рабоче-крестьянского государства». Тема эта потом, конечно, мелькает в тексте, но очень редко (разве что Сашкины родители бушуют). Герои повести живут своей мальчишеской жизнью, и только читателя, как подземный гул, мучают «воспоминания о будущем».
И оно наступает. Как будто мельком, между строк, не меняя ни темпа, ни голоса, Балтер вдруг вспоминает где-то в середине книги глаза немецкого ефрейтора, в которого стрелял в упор в январе 1942 года. И ещё извиняется перед Инкой, перед памятью о ней, что на войне приходилось пить не коньяк, а водку.
Этот всплеск другого времени занимает несколько строк. Буквально.
Ещё короче и уже ближе к концу повести — про друзей. «Витьку убили под Ново-Ржевом восьмого июля тысяча девятьсот сорок первого года: батальон, которым он командовал, вышел из контратаки без своего командира. А Сашку арестовали в тысяча девятьсот пятьдесят втором году. Сашка был очень хорошим врачом-хирургом. Он умер — не выдержало сердце». Больше о войне и беде ни слова. Гимн юности продолжается, будто и не прерывался. Инка идёт по дороге с кульком черешни в руках, ветер рвёт рубашку и синее море слепит глаза.
Эта книга была и всегда будет достойна внимания молодых людей, потому что в ней нет трёх ужасных вещей: страха, злобы и обиды.
Обижаться можно на соседа. С судьбой и временем у человека совсем другие отношения. Двое на одного — не очень справедливо. Но некоторым удается выстоять и даже написать книгу.

0

13

Воробьёв К.Д. "Убиты под Москвой"

«Учебная рота кремлёвских курсантов шла на фронт».
Это первая строка повести Константина Воробьёва «Убиты под Москвой» и для того, чтобы представить, «о чём книга», информации уже достаточно. Но информация здесь ни при чём. Речь идёт о том, как встречаются впервые война и человек. Определяя жанр этого произведения, вместо нейтрального термина «повесть» нужно было бы написать «прививка от иллюзий».
Читатель может не рассчитывать на снисхождение. Ноябрь, холодно, над полями стоит голубовато-призрачная мгла, которая не рассеивается и пахнет дымом, потому что всюду вокруг горят «населённые пункты». И в этой мгле с людьми происходят перемены, которые невозможно было вообразить всего несколько дней назад.
Читатель увидит генерала, который выходит из окружения в солдатской шинели без знаков офицерского различия, однако, встретив своих, начинает в ту же минуту на них кричать, как и положено генералу.
Читатель услышит звук выстрела, которым покончит с собой капитан Рюмин — наставник, кумир и образец для подражания мальчишек-курсантов. Человек, умевший держать строй. Человек в фуражке, надетой с неподражаемым «рюминским» шиком. Но война любит пошутить. Когда курсанты будут нести под обстрелом тело бывшего своего командира, чтобы похоронить, защитная каска, которую ему пришлось надеть в бою, собьётся набекрень и будет сидеть совсем по-рюмински, как всегда.
И только если читатель преодолеет всё это, он узнает, что лейтенант Алексей Ястребов остался жив. Даже больше: он подбил танк. Он взорвал этот проклятый танк почти у себя над головой, скатившись в яму, которую копали не для окопа, а для могилы. Он кинул свою бутылку туда, куда надо: не «в лоб», а в то место, которое встречный солдат назвал «репицей». Он вытащил себя из-под завала земли, а потом «отрыл свою шинель и рукавом гимнастёрки старательно очистил петлицы от налипшего песка и глины. Кубари были целы». После этого, взвалив на плечи все винтовки, ещё пригодные к употреблению, лейтенант Алексей Ястребов пошёл к своим.
Ноябрь 1941-го — это совсем не май 1945-го. Но повесть Воробьёва «Убиты под Москвой» — всё равно книга о победе.

0

14

Эрнест Хемингуэй, "Прощай, оружие!"

После окончания учебы в 1917 г. Хемингуэй хотел вступить в армию, чтобы участвовать в первой мировой войне, однако из-за травмы глаза призван не был и вместо этого в 1917-1918 гг. работал корреспондентом в канзасской газете «Star». Шесть месяцев спустя он уезжает добровольцем в воюющую Европу и становится шофером американского отряда Красного Креста на итало-австрийском фронте, где в июле 1918 г. получает серьезное ранение в ногу, несмотря на которое сумел доставить раненого итальянского солдата в безопасное место. За воинскую доблесть Х. дважды награждался итальянскими орденами. Находясь на излечении в госпитале, Х. влюбляется в американскую сестру милосердия; через десять лет эта любовная история, а также военный опыт легли в основу его романа «Прощай, оружие» («A Farewell to Arms», 1929).
Роман «Прощай, оружие!» – история любви на уровне отдельно взятых судеб, но также и повествование о поиске смысла и уверенности в мире.

Краткое содержание произведений

Действие романа происходит в 1915-1918 гг. на итало-австрийском фронте.

Американец Фредерик Генри — лейтенант санитарных войск итальянской армии (итальянской — потому что США еще не вступили в войну, а Генри пошел добровольцем). Перед наступлением в городке на Плавне, где стоят санитарные части, — затишье. Офицеры проводят время кто как умеет — пьют, играют в бильярд, ходят в публичный дом и вгоняют в краску полкового священника, обсуждая при нем разные интимные вещи.

В расположенный по соседству английский госпиталь приезжает молодая медсестра Кэтрин Баркли, у которой во Франции погиб жених. Она сожалеет, что не вышла за него замуж раньше, не подарила ему хоть немного счастья.

По войскам проносится слух, что надо ждать скорого наступления. Надо срочно разбить перевязочный пункт для раненых. Австрийские части находятся близко от итальянцев — на другой стороне реки. Генри скрашивает напряжение ожидания ухаживанием за Кэтрин, хотя его смущают некоторые странности её поведения. Сначала после попытки её поцеловать он получает пощечину, потом девушка сама целует его, взволнованно спрашивая, всегда ли он будет добр к ней. Генри не исключает, что она слегка помешанная, но девушка очень красива, и встречаться с ней лучше, чем проводить вечера в офицерском публичном доме. На очередное свидание Генри приходит основательно пьяным и к тому же сильно опаздывает — впрочем, свидание не состоится: Кэтрин не совсем здорова. Неожиданно лейтенант чувствует себя непривычно одиноким, на душе у него муторно и тоскливо.

На следующий день становится известно, что ночью в верховьях реки будет атака, туда должны выехать санитарные машины. Проезжая мимо госпиталя, Генри на минуту выскакивает повидаться с Кэтрин, та дает ему медальон с изображением святого Антония — на счастье. Приехав на место, он располагается с шоферами в блиндаже; молодые ребята-итальянцы дружно ругают войну — если бы за дезертирство не преследовали родных, никого бы из них здесь не было. Нет ничего хуже войны. Проиграть её — и то лучше. А что будет? Австрийцы дойдут до Италии, устанут и вернутся домой — каждому хочется на родину. Война нужна только тем, кто на ней наживается.

Начинается атака. В блиндаж, где находится лейтенант с шоферами, попадает бомба. Раненный в ноги, Генри пытается помочь умирающему рядом шоферу. Те, кто уцелел, доставляют его к пункту первой помощи. Там, как нигде, видна грязная сторона войны — кровь, стоны, развороченные тела. Генри готовят к отправке в центральный госпиталь — в Милан. Перед отъездом его навещает священник, он сочувствует Генри не столько потому, что того ранили, сколько потому, что тому трудно любить. Человека, Бога… И все же священник верит, что когда-нибудь Генри научится любить — душа у него еще не убита — и тогда будет счастлив. Кстати, его знакомую медсестру — кажется, Баркли? — тоже переводят в миланский госпиталь.

В Милане Генри переносит сложную операцию на колене. Неожиданно для себя он с большим нетерпением ждет приезда Кэтрин и, как только она входит в палату, переживает удивительное открытие: он любит её и не может без нее жить. Когда Генри научился передвигаться на костылях, они с Кэтрин начинают ездить в парк на прогулку или обедают в уютном ресторанчике по соседству, пьют сухое белое вино, а потом возвращаются в госпиталь, и там, сидя на балконе, Генри ждет, когда Кэтрин закончит работу и придет к нему на всю ночь и её дивные длинные волосы накроют его золотым водопадом.

Они считают себя мужем и женой, ведя отсчет супружеской жизни со дня появления Кэтрин в миланском госпитале. Генри хочет, чтобы они поженились на самом деле, но Кэтрин возражает: тогда ей придется уехать: как только они начнут улаживать формальности, за ней станут следить и их разлучат. Ее не беспокоит, что их отношения никак официально не узаконены, девушку больше волнует неясное предчувствие, ей кажется, что может случиться нечто ужасное.

Положение на фронте тяжелое. Обе стороны уже выдохлись, и, как сказал Генри один английский майор, та армия, которая последней поймет, что выдохлась, выиграет войну. После нескольких месяцев лечения Генри предписано вернуться в часть. Прощаясь с Кэтрин, он видит, что та чего-то недоговаривает, и еле добивается от нее правды: она уже три месяца беременна.

В части все идет по-прежнему, только некоторых уж нет в живых. Кто-то подхватил сифилис, кто-то запил, а священник все так же остается объектом для шуток. Австрийцы наступают. Генри теперь с души воротит от таких слов, как «слава», «доблесть», «подвиг» или «святыня», — они звучат просто неприлично рядом с конкретными названиями деревень, рек, номерами дорог и именами убитых. Санитарные машины то и дело попадают на дорогах в заторы; к колоннам машин прибиваются отступающие под натиском австрийцев беженцы, они везут в повозках жалкий домашний скарб, а под днищами повозок бегут собаки. Машина, в которой едет Генри, постоянно увязает в грязи и наконец застревает совсем. Генри и его подручные идут дальше пешком, их неоднократно обстреливают. В конце концов их останавливает итальянская полевая жандармерия, принимая за переодетых немцев, особенно подозрительным им кажется Генри с его американским акцентом. Его собираются расстрелять, но лейтенанту удается бежать — он с разбегу прыгает в реку и долго плывет под водой. Набрав воздуху, ныряет снова. Генри удается уйти от погони.

Генри понимает, что с него хватит этой войны, — река словно смыла с него чувство долга. Он покончил с войной, говорит себе Генри, он создан не для того, чтобы воевать, а чтобы есть, пить и спать с Кэтрин. Больше он не намерен с ней расставаться. Он заключил сепаратный мир — лично для него война кончилась. И все же ему трудно отделаться от чувства, какое бывает у мальчишек, которые сбежали с уроков, но не могут перестать думать о том, что же сейчас происходит в школе. Добравшись наконец до Кэтрин, Генри чувствует себя, словно вернулся домой, — так хорошо ему подле этой женщины. Раньше у него так не было: он знал многих, но всегда оставался одиноким. Ночь с Кэтрин ничем не отличается от дня — с ней всегда прекрасно. Но от войны осталась оскомина, и в голову лезут разные невеселые мысли вроде того, что мир ломает каждого. Некоторые на изломе становятся крепче, но тех, кто не хочет ломаться, убивают. Убивают самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых — без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, то тебя убьют тоже — только без особой спешки.

Генри знает: если его увидят на улице без формы и узнают, то расстреляют. Бармен из гостиницы, где они живут, предупреждает: утром Генри придут арестовать — кто-то донес на него. Бармен находит для них лодку и показывает направление, куда надо плыть, чтобы попасть в Швейцарию.

План срабатывает, и всю осень они живут в Монтрё в деревянном домике среди сосен, на склоне горы. Война кажется им очень далекой, но из газет они знают, что бои еще идут.

Близится срок родов Кэтрин, с ней не все благополучно — у нее узковат таз. Почти все время Генри и Кэтрин проводят вдвоем — у них нет потребности в общении, эта война словно вынесла их на необитаемый остров. Но вот выход в мир, к людям становится необходим: у Кэтрин начинаются схватки. Родовая деятельность очень слабая, и ей делают кесарево сечение, однако уже поздно — измученный ребенок рождается мертвым, умирает и сама Кэтрин, Вот так, думает опустошенный Генри, все всегда кончается этим — смертью. Тебя швыряют в жизнь и говорят тебе правила, и в первый же раз, когда застанут врасплох, убивают. Никому не дано спрятаться ни от жизни, ни от смерти.

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Зарубежная литература XX века. В 2-х книгах. Энциклопедическое издание. – Книга I (A – И): – М.: «Олимп»; ООО «Издательство ACT», 1997. – 832 с.; Книга II (И – Я). – 768 с.

Отредактировано lili (Пн, 10 Май 2010 23:22:03)

0

15

Эммануил Казакевич. "Звезда"

''Звезда'' - позывные группы войсковых разведчиков, ушедших в рейд по вражеским тылам, чтобы ценой своих жизней добыть сведения о танковой дивизии СС.

Блистательная экранизация (2002) - абсолютно лучший российский фильм о Великой Отечественной войне

0

16

Лотар-Гюнтер Буххайм  "Подлодка" [Лодка]

В романе Лотара-Гюнтера Буххайма рассказывается о боевом походе немецкой подводной лодки во времена второй мировой войны. Люди по воле судьбы и времени поставлены в ситуацию, когда необходимо убивать, чтобы жить, — вот основная мысль книги. Это жесткое и динамичное произведение, в котором каждый персонаж — Личность с большой буквы. Автор в мельчайших подробностях показывает боевые будни подводников, обыденность смерти на войне, реалистично воссоздает гнетущую атмосферу подлодки.

0

17

Владимир Богомолов. "Момент истины" (В августе сорок четвертого)

Аннотация:

На территории только что освобожденной Западной Белоруссии действует особо опасная немецкая разведгруппа. Ее ликвидация является первоочередной задачей Управления контрразведки фронта, ситуация находится под контролем Ставки верховного главнокомандующего. На обнаружение и ликвидацию немецких шпионов брошена одна из лучших оперативно-розыскных групп в составе капитана Алехина, старшего лейтенанта Таманцева и лейтенанта Блинова...

Впечатление:

По настоящему культовые произведения о деятельности советских разведчиков можно пересчитать по пальцам. А уж тем более о работе их коллег из контрразведки, в частности СМЕРШ. Владимиру Богомолову удалось написать уникальный роман, совмещающий в себе острый детективный сюжет, предельное напряжение триллера (впрочем в далеком 73-м о советских произведениях так не говорили) и психологическую и моральную глубину традиционной русской литературы. Можно спорить о политической ангажированности романа (впрочем претензии национально сознательных представителей Польши вполне понятны), но художественные достоинства произведения неоспоримы.

Экранизации:

Первая попытка экранизации романа в 1975 году режиссером Витаутасом Жалакявичусом ("Никто не хотел умирать") провалилась - производство было закрыто решением Госкино СССР. Вторая попытка была более удачной - в 2000г. на киностудии "Беларусьфильм" режиссером Михаилом Пташуком через два года после начала съемок был закончен фильм В августе 44-го... Владимир Богомолов, недовольный качеством отснятого материала, запретил использовать название Момент истины и снял свое имя с титров.

+1

18

А Библиографический список никуда нельзя прикрутить? а то мы делали в этом году...

0

19

Nekz написал(а):

А Библиографический список никуда нельзя прикрутить?

В смысле?

0

20

Nekz написал(а):

А Библиографический список никуда нельзя прикрутить? а то мы делали в этом году...

а он большой? Его можно только постами тут выставить

0

21

lili написал(а):

а он большой? Его можно только постами тут выставить

около 30 страниц... может больше..

0

22

Nekz написал(а):

около 30 страниц... может больше..

ого, вышли на почтовый ящик будем поэтапно выставлять

0

23

lili написал(а):

ого, вышли на почтовый ящик будем поэтапно выставлять

если на работе не забуду... )))

0

24

Людям с неокрепшей психикой лучше не читать, хотя на мой скромный взгляд одна из самых честных, хоть и грубо\аляповато написанных книг о Чечне.
Вячеслав Миронов "Я был на этой войне"
Скачать можно тут
http://lib.ru/MEMUARY/CHECHNYA/byloe.tx … tures.html

0