мета-тэг

Форум "РазговорниК" - душевные беседы на различные жизненные темы за чашечкой кофе/чая.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Злоба жизни...

Сообщений 91 страница 120 из 121

91

Тот кто молчит
Может. Но 63 - это рано.

0

92

Шампанская написал(а):

Может. Но 63 - это рано.

не забывай, что там пишут про болезнь. Она могла не захотеть мучиться и посвящать остатки жизни борьбе с ней

0

93

вот оно счастье...

0

94

Так и хочется вспомнить фразу на воротах(не помню уже какого) концлагеря - "Каждому своё"...

0

95

Бухенвальд.

0

96

угу- "Jedem das Seine"
а Освенциме было "Arbeit macht frei"/"Работа делает свободным"
только смысл каждый вносил свой

0

97

lili написал(а):

"Работа делает свободным"

Интересно, какой в этом был смысл для фашистов?
Строить крематории?

0

98

Шампанская написал(а):

Интересно, какой в этом был смысл для фашистов?

не забывай, что себя они считали исключительной расой - «высшей расы», а все остальные должны были эту исключительность заслужить. Но при этом всё равно никогда бы не стали для высшей. А в крематориях они уничтожали неугодных им.

0

99

ЖЛ-ЖЛ
Очень интересная и поучительная история...

0

100

Любовь прокаженных

0

101

У девочки из Британии останавливается сердце, когда она радуется

0

102

Родителям остается только терпеть и надеяться.. но каждый раз по новой переживать это, ужасно

0

103

Фирма

Дело было чуть больше десяти лет назад.
В нашу телекомпанию прибыл на съемки очень респектабельный немец со своей усатой переводчицей. Программа, что-то там про перспективы
инвестирования в российский бизнес.

Свернутый текст

В перерыве между записями, мы сели с немцем в нашем ресторане и затеяли беседу о том, о сем. Несмотря на свой старинный возраст, гость был большим
босом. На вид ему за восемьдесят, руки как грабли. Наверняка им пришлось потаскать от Бреста до Москвы и обратно какие-нибудь «панцерфаусты».
Теперь же он командовал продвижением продукции фирмы Сименс на территории миллиона квадратных километров вокруг.
Дедок, как и положено, стал расхваливать свою продукцию, но по старческому маразму слегка увлекся, что называется: «и тут Остапа понесло...»
Даже его некрасивая переводчица, начала краснеть кашлять и заикаться, а шеф на голубом глазу заливался соловьем:
- Между прочим, господа, наша фирма имеет богатую и славную историю и дорожит репутацией...да что там далеко ходить, во время второй мировой
войны, правительство объявило тендер, который фирма Сименс выиграла безоговорочно по всем пунктам и в результате во всех без исключения немецких
концлагерях, газовые печи для уничтожения врагов рейха, были только производства нашей фирмы.
Кстати, и сейчас мы делаем отличные плиты и духовки для кухни.

Дедок громко отхлебнул свой чаек, и в зале воцарилась ноющая ватная тишина, как будто все прислушались к своей зубной боли.
Каждому из нас захотелось забить его чашечку с чаем поглубже в эту пахнущую одеколоном глупую голову...
Ну, сумасшедший, что возьмешь?
Но после того случая я активно невзлюбил фирму Сименс.
Как назло у меня дома чайник Сименс, который, сука, до сих пор не ломается и выбрасывать его была бы совсем уж паранойя.
Зато ничего с тех пор у этой фирмы я не покупал и даже других отговаривал...
И вот как-то год назад я зашел в Евросеть, присмотреться к домашним телефонам.
В магазине затишье, из клиентов я один, на меня и напали разговорчивые продавцы со своим фирменным выпадом:
- Молодой человек, ну спросите у меня, что-нибудь по телефончикам, ну спросите...
Я на некоторое время отбил атаку своим фирменным контр-вопросом:

-Скажите, пожалуйста, а вот это все, что находится в вашей витрине, действительно можно купить...?
-...Ну... Да...
- Спасибо, тогда у меня к Вам вопросов больше нет...
(Попробуйте кстати, минуты три, четыре свободного разглядывания витрин вам обеспечено).
Но все хорошее быстро проходит и эти славные ребята, опять начали клевать меня своими телефонами. В том числе и отличным телефоном Сименс.
Я в двух словах пересказал им историю про старого немца, но она их не впечатлила.
Вежливые ребята объяснили:
-Так то оно так, но это было еще при «царе горохе», пора бы уже забыть и жить сегодняшним днем.
Я был сбит с толку, ответил, что мне трудно точно объяснить, не то, что я не хочу давать ни копейки потомкам людей строивших печи в концлагерях
(хотя и это тоже...), ну противно просто.
В зеркале я увидел, как мои бравые продавцы переглядывались за моей спиной и делали друг другу знаки.
Наконец один сказал:
-Уважаемый, а если мы вам подарим этот телефон от Евросети, вы пересмотрите свои принципы?

И тут, краем глаза, я заметил, что охранник поднялся со стула, отошел и встал у входных дверей. (Э, думаю, а вы решили поиграть со стариком
Грубасом...)

- А Вы, правда, хотите мне его подарить?
- Безусловно, а Вы его разве возьмете, ведь Вы же такой яростный противник фирмы Сименс?
- Ну, если от чистого сердца, то не откажусь, конечно. Куда деваться?
- А как же принципы?
- Принципы останутся при мне...
Один из ребят протянул мне открытую коробку с телефоном.
Я взял и сказал:
- Большое спасибо Вам и всей Евросети, но заметьте, за язык я Вас не тянул.
С этими словами я высыпал содержимое коробки на пол с полутораметровой высоты.

- Извините, я Вам тут немного намусорил моим новым телефоном...
Их директор, наблюдавший эту сцену из-за прилавка, жиденько зааплодировал и сказал своим ребятам:
- Ну что, довыпендривались, теперь я поделю этот телефон на вас троих.

Я вышел на улицу, и стало грустно, ведь то, что для меня было генетической памятью и фантомной болью, для этих модных парней в красивых футболках,
уже стало «царь горох...»

(с)

0

104

Лотерея жизни

Каждый день в мире рождаются 360 тысяч детей. Вероятность родиться в богатой стране очень мала. На последней картинке вы увидите, какая вероятность у ребенка, который рождается в данный момент, родиться в той или иной стране. Эта социальная реклама разработана фондом, занимающимся помощью детям в бедных странах.

(вниз по странице крутаните, чтобы увидеть фотки)

0

105

диаграмма даёт только посмотреть сколько рождается, а если при этом взять в соотношение  ещё сколько выживших и т.д. То можно было бы увидеть более полную картину

0

106

Власти будут бороться с наглыми таксистами

0

107

это не просто наглость, это бесчеловечность.

0

108

lili
И ведь не первый раз. Помнишь, когда взрывы в метро были? Тогда даже Патриарх обращался через телевидение.

0

109

люди не меняются, вперед выдвигают свои собственные интересы и выгоду.

0

110

Так а кто такие эти таксисты?? - Это же "трудовые мигранты", которым только их разбойничий карман набить... А как - им без разницы...

0

111

Дети пишут Богу
...
Я никогда не смогу забыть папины глаза, как он смотрел, когда мама, схватив меня за руку, уходила от него навсегда.
Господи, скажи — сколько весит слеза?
Андрей, 4 кл.
...
Слушай, а кем я был в другой жизни, может зря Ты меня перевел в человеки?
Сеня, 3 кл.
...
Скажу Тебе по секрету, Ты только никому. Меня целовал Женька, и у нас теперь будут дети. Спасибо, на всякий случай.
Зоя, 1 кл.
...
Пишу Тебе из интерната. Интернат — это место, куда ссылают детей за плохое поведение родителей.
Ария, 4 кл.

Почитаешь, Господи, на кладбище надписи на памятниках, и задумаешься, а где же похоронены плохие люди?
Олег, 4 кл.



Мы Тебя понимаем светлее, чем взрослые.
Гарик, 2 кл.

Продолжение

0

112

Что родители могут узнать о своих детях в Интернете

Как выяснить, что у ребенка на душе? Как понять, что он готовится свести счеты с жизнью?
Алексей ВОЛОДИХИН — 02.12.2011

Оказывается, во многих случаях вполне исчерпывающую информацию можно найти на личных страничках детей в соцсетях.

Вместе с психологом Жанной СОКОЛОВОЙ мы на конкретных примерах выясняли, на что родителям следовало обратить внимание.

0

113

2х-летнего ребенка 3-жды переехали 2 грузовика и никто не обратил внимания

Произошло это в Китае, в небольшом городе Фушан на узкой торговой улице.
Прошествии было заснято на камеру видеонаблюдения.
После того как водитель грузовика переехал девочку, он решил скрыться с места трагедии и ещё раз по неё проехал.
18 человек прошли мимо, никто так и не остановился, чтобы помочь девочке. Через несколько минут ее переехал другой грузовик. Только после этого ребенка заметил уборщик мусора. Он отнес девочку на обочину и стал искать ее родителей. Полиция арестовала водителей обеих машин.

0

114

П....ц.

0

115

"Просто я"

0

116

вот такая мать, главное в телевизор попасть.

0

117

****
В одно прекрасное утро по «Скорой», поступил к нам в хирургическое отделение мужчина 45-50 лет.
Был снят с самолёта в связи с ухудшением состояния во время полёта.
При осмотре – астеничен, отмечается желтушность кожных покровов, печень + 10 см. из-под рёберной дуги, бугристая, каменистой плотности. На УЗИ множественные узлы в печени, масса метастазов в забрюшинном пространстве. На ФГДС – рак желудка с тотальным поражением. Настолько запущенной картины мы все давно уже не видели. Онкологи не забрали – инкурабельный, иноперабельный.

На вопрос, почему раньше не обращались, пациент ответил, что знал своё заболевание, но работа – он являлся директором крупной строительной частной фирмы, молодая супруга, которой хотел показать мир и не хотел её расстраивать, поэтому всё оттягивал лечение
Кстати сняли его с женой с международного борта, летящего из Франции. Так сказать – «Увидеть Париж и умереть…»

Больной, как я уже писал, был неоперабельным. Больше того, начал прогрессивно загружаться, на фоне раковой интоксикации и печёночно-почечной недостаточности. Был определён в двухместную палату. Есть такие в каждом отделении для тяжелобольных и умирающих.
Мне пришлось вести эту палату и лечить, если это можно назвать лечением, а вернее, облегчать страдания этого пациента.
Гемосорбция, дезинтоксикационная терапия, переливание эр.массы, обезболивающие препараты, симптоматическая терапия несколько улучшили состояние, денег на лечение уже никто не жалел, но пациент шёл к своему логическому концу.

Из разговоров с пациентом я узнал, что он имеет несколько квартир, домов, несколько филиалов фирмы по всей России. Недавно женился, ещё до того как узнал о своей болезни, безумно любит свою супругу. Короче, как в песне, для супруги всё – «кольца и браслеты платья, и жакеты», а также машины и квартиры, Парижи и Каиры...
Как и положено, была проведена беседа с супругой - молодой, ухоженной, красивой женщиной. Доложено о диагнозе супруга и вероятном исходе заболевания. Обратило на себя внимание совершенно спокойная реакция на это, в общем, трагическое для семьи, известие. Вначале всё списывалось на некоторую инфантильность супруги из-за её молодости, шок от известия.
Мы все сталкивались, в своей практике, что после таких известий, родственники как бы окаменевали, а потом только прорывались какие-то эмоции. Это, в принципе, нормальная реакция, у некоторых.
Но тут всё оказалось по-другому…

После того, как пациент почувствовал что слабеет, он, приводя в порядок документацию и свои дела, через юриста перевёл все свои «активы и пассивы» на супругу. Больше у него никого не было.
Сделав это, он впал в кому, из которой выходил периодически на час, два.
Супруга после подписания всех документов – исчезла. Нет, она звонила, интересовалась, не скончался ли её «любимый супруг», но в больнице её больше не видел.
Но не это было страшно.

Пациент, выходя из комы, постоянно просил пригласить супругу. Просил об этом сестёр, санитарочек, меня. Все мы ей не раз звонили, просили хоть на 10-15 минут прийти и, так сказать, отдать долг. Но тщетно. Пациент злился на нас, якобы мы не пускам жену к нему.
И вот наступил момент, когда силы пациента кончились.

Умирать он начал в 10.00, когда впервые наступила остановка дыхания и сердечной деятельности. Реанимация в таких случаях не проводится, поэтому осмотрен мной и анестезиологом. Дыхание, пульс, давление не определяются в течении 10 минут, констатирована смерть и сделана запись в истории болезни. Больной укрыт простынёй, и оставлен в палате, как у нас было принято, на 2 часа, перед выносом в специальное помещение.

10.50. Прибежала постовая сестра в шоке. Пациент открыл глаза, отбросил простыню, зовёт супругу. Бежим в палату. Пациент в сознании, дыхание, давление, пульс на «мизере», но есть. Постановка системы, благо подключичку не успели вытащить. Пациент просит позвать супругу. Звоню ей, объясняю ситуацию, прошу прибыть. Получаю в ответ согласие, что "сейчас приеду".

11.30. Остановка сердца и дыхания. Повторный осмотр совместно с зав. отделением и анестезиологами, начмедом, подключены все имеющиеся контролирующие показатели жизнедеятельности пациента приборы. Везде полный «ноль». Констатация смерти. В историю ничего не пишу. Ту, первую запись, о смерти пациента, пришлось выдёргивать из истории. Ждём два часа.

12.00. Больной оживает, опять одна просьба – хочу попрощаться с супругой. Опять звоним жене, совместно с зав. отделением - умоляем приехать. Опять – "сейчас еду". Ждём.

13.00. Больной опять умирает, в очередной раз. Опять консилиум, констатация смерти. Анестезиологи начинают звонить во все свои институты и всем профессорам, был ли такой случай в прошлом или у кого в практике. Мы, хирурги, начинаем наезжать на них. Или берите в реанимацию, или объясните, что происходит.

14.00. Больной оживает, начинают подавать сигналы все приборы. Опять зовёт жену. Звоню этой твари в юбке, матерюсь в трубку, обзываю всяко. Думаю, может приедет на меня жалобу за оскорбление написать, и к мужу заглянет, ненароком. В трубке молчание, и опять – "сейчас еду".

У всех морально эмоциональное истощение, сёстры навзрыд плачут в сестринской. Одна только старая санитарка баба Вера сидит у пациента и гладит его руку приговаривая - потерпи, миленький, сейчас придёт она, потерпи.

15.20. Смерть больного...
16.40 Ожил…Зовёт жену. Уже никуда не звоним. Всё понятно.
17.20. Умер.
18.00. Ожил. Уже никого не зовёт, просто водит глазами по сторонам. Сидим с ним рядом, я и баба Вера, вместе, больше ни у кого нет сил, на это смотреть. Она вспоминает, что в её бытность санитарки, в военно-полевом госпитале в Великую Отечественную, был такой же случай. Тогда сутки, вот так же, периодически оживая, умирал молодой солдатик, который звал свою маму.

19.20. Очередная смерть пациента. Единственным отличием в этот раз, были произнесённые им, как бы в бреду, два слова – НЕ ПРИШЛА.
Прождали два часа, появились все признаки смерти, трупные пятна. Больной умер.

Девять часов агонии, неоднократное возвращение «оттуда», только ради того, чтобы попрощаться, в последний раз увидеть любимого человека. У меня нет слов. Как нет слов, оправдать, объяснить поступок этого самого «любимого человека».
Она, жена, пришла, на следующий день - забрать золотую цепочку, крестик, кольцо и золотые часы мужа.
Отдавала ей всё это баба Вера. Наклонившись к уху, она что-то сказала ей, женщина побледнела, и выбежала из отделения. Как я её не пытал, в смысле бабу Веру, что она ей сказала, она не говорила до одного случая.

Прошло около полугода. На общебольничной конференции гинекологи докладывают о тяжёлой больной, которую сняли с поезда с профузным маточным кровотечением, на фона рака матки с метастазами и распадом. Ну, как говорится гинекологам гинекологическое, хирургам хирургическое. Да, отметил для себя, что тяжёлая больная в гинекологии ну и всё, это их проблемы.
Но после обеда ко мне подошла баба Вера и говорит – «Однако, как я ей и сказала, заберёт он тебя с собой и именно здесь в этой больнице, так и получается.» Она поступила с кровотечением в гинекологию.
Сначала я не понял, о чём это она. А баба Вера и говорит, помнишь ты меня пытал по поводу жены того, кто умирал целый день, а жена не пришла, что я ей тогда сказала… Так вот, я ей сказала, что ты не попрощалась по-человечески с мужем, а он тебя очень сильно любил. Значит, он тебя скоро заберёт с собой и умрёшь ты в этой же больнице.

Я не пошёл к этой больной, не посмотрел на неё, противно стало и гадко на душе, никому ничего про неё не сказал, так же как и баба Вера.
Умерла она через сутки.

0

118

Семейная реликвия

В детстве бабушка любила повторять мне одну фразу: «Запомни, внученька, золото и украшения, которые хранятся в семье, можно продавать только в случае крайней необходимости. И никакого обмена на тряпки или модные вещи – это исключено!»

Читать далее

Пережившая две мировые войны и одну мировую революцию, бабушка знала о свойствах драгоценностей всё! Она отлично помнила, как в середине двадцатых с мамой ходила в магазин, похожий на большой склад, где за роскошное жемчужное ожерелье им выдали бутылку постного масла, небольшой мешок муки, пакет перловой крупы и несколько кусков хозяйственного мыла. Склад принадлежал американскому бизнесмену Арманду Хаммеру, который бойко выменивал у голодных жителей разорённой страны бесценные предметы искусства, антиквариат, меха и уникальные драгоценности на минимальный набор продуктов питания. Этот ловкий заокеанский «благодетель» стал при жизни почётным доктором 25 университетов и отошёл в мир иной с французским орденом Почётного легиона на груди.

В начале прошлого века, когда японцы ещё не научились выращивать жемчуг искусственно, а за каждым драгоценным зёрнышком полуголым ловцам приходилось нырять на изрядную глубину, – такое украшение стоило целое состояние. Но в ту страшную зиму прабабушкино ожерелье помогло спасти от голодной смерти всю семью.

«Украшения можно не только обменять на хлеб. В критической ситуации можно выкупить себе жизнь!» – учила меня бабушка. В подтверждение своих слов она рассказала историю, которая произошла на её глазах в послевоенные годы.

У бабушки была близкая подруга Лиля. Та скромно жила в крошечной квартирке на Молдаванке вместе с отцом и полуслепой сестрой Полиной, которую все звали тётя Поля. Ах, эти прелестные молдаванские дворики, так подробно описанные Бабелем и воспетые Паустовским! Представьте себе небольшой двухэтажный дом буквой «П» из медово-жёлтого пиленого ракушника, с крышей из тёмно-красной «марсельской» черепицы и ажурными коваными воротами, которые закрывались ночью на огромный амбарный засов. По всему внутреннему периметру второго этажа шла просторная деревянная галерея, густо увитая виноградом, куда выходили не только окна, но и двери всех квартир. Попадали туда по старинной чугунной лестнице, такой музыкально-гулкой, что бесшумно подняться наверх было практически невозможно.

Летом вся жизнь дома сосредотачивалась именно на этой галерее и во дворе. Душными летними ночами жильцы дружно покидали свои комнаты, чтобы спать на ватных матрасах на галерее или на скрипучих, порыжевших от времени раскладушках посреди двора. Днём хозяйки выставляли на галерею грубо сколоченные табуретки. С утра и до позднего вечера там шипели медные примусы. Варить летом борщ, уху или жарить бычков «у помещении» было не принято!

Словом, не двор, а огромная коммунальная квартира, где все обитатели – невольные свидетели самых интимных подробностей жизни соседей.

В глубине двора имелись обширные погреба – «мины», вырытые ещё в те легендарные времена, когда контрабандисты прятали там бочки с итальянским вином и греческим оливковым маслом, тюки турецкого табака и французских кружев. Бандиты, доморощенные революционеры и анархисты устраивали в погребах склады с оружием и боеприпасами. Сложная система ходов и тоннелей соединяла «мины» с городскими катакомбами. Зная их расположение, можно было без труда пробраться на морское побережье или выйти далеко за город в безлюдную степь.

Вот в таком молдаванском дворике родилась и выросла Лиля.

Она с успехом окончила медицинское училище и поступила на работу в одну из городских больниц. В самом начале войны молодую медсестру перевели работать в военный госпиталь. Когда немцы стали бомбить город, а в окопы на линии обороны можно было доехать на трамвае, Лиля вместе с коллегами-медиками сутками вывозила тяжелораненых бойцов в порт. Оттуда суда уходили в Крым и Новороссийск.

Сама Лиля уезжать не собиралась. Ей было страшно оставлять беспомощную Полину и спивавшегося отца-художника. Это была официальная версия её отказа эвакуироваться на восток вместе с отступавшей армией. Но существовала ещё одна серьёзная причина, по которой Лиля осталась в городе. Но об этом знали всего несколько человек.

Буквально с первых дней оккупации в Одессе начал действовать подпольный штаб антифашистского сопротивления. Лиля как ни в чём не бывало вернулась на работу в больницу. Полина по мере сил занялась домашним хозяйством, а отец неожиданно бросил пить и с головой погрузился в творчество. Он рисовал неплохие копии с полотен известных художников, вроде Куинджи «Дарьяльское ущелье. Лунная ночь» или «Большая вода» Левитана. Румыны охотно меняли его картины на мясные консервы из солдатских пайков и ворованный на немецких складах керосин.

Тот холодный октябрьский день 1941 года Лиля запомнила на всю жизнь. Оккупанты гнали по городу длинную колонну серых от страха полуодетых людей. Женщины, старики, дети шли молча. Тишину нарушало только зловещее шарканье тысяч ног да бряцание оружия румынских конвоиров, которые сопровождали колонну. Жители домов, мимо которых текла эта немая человеческая река, с ужасом смотрели на нескончаемый поток людей, обречённых на смерть. Евреев вели за город, где их расстреливали и сбрасывали в противотанковые рвы, вырытые в середине лета во время обороны города. Многих загоняли в сараи, обливали керосином и сжигали заживо.

Вместе с двумя соседками Лиля стояла на обочине, не в силах повернуться и уйти. Вдруг в этой скорбной людской толпе она заметила молодую рыжеволосую женщину с девочкой лет семи. На лице несчастной матери было такое дикое отчаяние, что Лиля содрогнулась от жалости и собственного бессилия. Внезапно шедший впереди старик споткнулся и упал. Движение колонны приостановилось. К старику тут же подскочили конвоиры. Солдаты начали избивать беднягу прикладами винтовок, заставляя подняться.

Всё произошло в считаные мгновения. Рыжеволосая женщина с силой толкнула девочку прямо Лиле в руки и, не оглядываясь, быстро пошла вперёд. Лиля инстинктивно прижала дрожавшего ребёнка к себе, ловко закрыв краем широкой шали. А обе соседки, не сговариваясь, сделали шаг вперёд, загородив собой Лилю и малышку.

С величайшей предосторожностью Лиля привела ребёнка домой. Вместе с Полей они решили сначала выкупать девочку и переодеть в чистое, ведь на ней были жалкие обноски. Румыны отбирали у обречённых на смерть всё, включая одежду. И тут женщин ждал сюрприз. На шее у ребёнка на прочном шнурке висел маленький кожаный мешочек. Лиля высыпала содержимое на стол – несколько массивных золотых колец, тяжёлая витая цепочка от часов, три золотые царские монеты и шестиконечная Звезда Давида, украшенная россыпью мелких бриллиантов.

– Несчастная мать заплатила тебе, чтобы ты спасла её дитя, – тихо сказала тётя Поля, и обе женщины расплакались.

Всем, кто осмелился прятать евреев, грозил расстрел. К чести соседей, на Лилю не донёс никто, хотя в городе было предостаточно негодяев, которые регулярно «стучали» в румынскую сигуранцу. Ради возможности занять чужую комнату, поживиться имуществом или отомстить за старую обиду. Спасённая девочка осталась в семье Лили. Для всех она была дочерью погибшей при бомбёжке двоюродной сестры из Аккермана, о чём имелась искусно изготовленная в подпольной типографии справка. Все звали девочку Рита, хотя настоящее имя её было Рахель.

– Запомни, детка, – твердила Лиля, – тебя зовут Ри-и-та!.. А я – твоя тётя Лиля.

Как выжить в оккупированном городе – тема отдельного рассказа. Работая в больнице, Лиля доставала продукты, медикаменты, гражданскую одежду и передавала подпольщикам, прятала в глубине двора партизанского связного и помогала известному в городе хирургу оперировать раненых советских солдат, которых прятали в катакомбах.

А потом наступил апрель 1944 года. Жизнь в освобождённом от фашистов городе стала постепенно входить в мирную колею. Возвращались из эвакуации соседи, на улицах города появились раненые бойцы, приехавшие в санатории для лечения, спешно восстанавливали разрушенные причалы порта. В том году удивительно рано зацвела знаменитая белая акация. Её хмельной аромат кружил голову, наполнял городские улицы душевным праздничным настроением.

Лиля решила в свой выходной день вымыть окна и постирать шторы. А тётя Поля вместе с Ритой устроилась на галерее, чтобы почистить на обед картошку. Сосед инвалид, опершись на костыль, грелся на солнышке и неторопливо играл сам с собой в шахматы.

Лиля не сразу заметила коренастого молодого офицера с пыльным вещмешком на плече. С потерянным видом военный вошёл во двор, огляделся, тяжело вздохнул…

– Товарищ капитан, вы кого-то ищете? – участливо спросил сосед. Офицер не успел ответить. На весь двор прозвучал детский крик:
– Папа!!!

Громко стуча босыми пятками по чугунной лестнице, к капитану кинулась маленькая Рита-Рахель. Офицер рывком сбросил вещмешок на землю и подхватил девочку на руки. Они замерли посреди двора, крепко обхватив друг друга руками, словно альпинисты, зависшие над бездонной пропастью, в которую рухнула и исчезла навсегда их довоенная, спокойная и счастливая жизнь.

Капитана накормили жареной картошкой, напоили чаем. Рита сидела рядом, вцепившись в рукав отцовской гимнастёрки, словно боялась, что тот может внезапно исчезнуть.

– Как вы нас нашли? – не скрывая удивления, спросила Полина.

Капитан помолчал, вытащил из кармана пачку папирос, повертел в руках, сунул обратно, смущённо кашлянул, прикрыл глаза ладонью и наконец ответил:
– Можете не верить, но несколько раз мне снилась жена… Она уверяла, что ей удалось спасти нашу дочь. Откровенно говоря, я не надеялся… мистика какая-то… Простите, я выйду… покурю…

На следующий день капитан возвращался на фронт. Его короткий отпуск заканчивался. Перед отъездом он записал Лиле адрес своей сестры, которая до войны жила в Виннице, но летом сорок первого успела эвакуироваться в Ташкент.

– Спасибо вам за всё, – прощаясь, сказал капитан. – Даже не знаю, смогу ли отблагодарить вас.

Осенью сорок пятого за Ритой приехала её родная тётка из Винницы. Она привезла скорбную весть – отец девочки погиб в конце мая под Веной. Лиля попыталась уговорить женщину не забирать Риту. Но та со слезами на глазах объяснила:
– Этот ребёнок – всё, что у меня осталось. Обещаю вам, мы никогда не забудем вашу доброту.

Лиля перестирала и тщательно погладила Ритины вещички, аккуратно сложила всё в узелок и неожиданно засуетилась.

– Постойте! Заберите ещё вот это.

Достала кожаный мешочек, принялась смущённо объяснять:
– Пришлось продать одно кольцо, чтобы купить дрова. Уж очень холодная зима выдалась в сорок втором.
– Нет-нет, что вы! Оставьте себе… Вы заслужили.

В женский спор неожиданно вмешался Лилин отец.

– Мадам, – торжественно сказал старик, – за кого вы нас имеете? Заберите ваши сокровища. Это же семейные реликвии. Риточка скоро невестой станет. Для девочки это память о матери и готовое приданое.

Рита уехала, и жизнь Лили потекла своим чередом.

Вскоре в соседнюю пустовавшую комнату на втором этаже вселился новый постоялец Аркадий Степанович, солидный мужчина лет сорока, с нашивкой за ранение и широкой орденской планкой на полувоенном кителе. С собой он привёз две подводы серьёзного имущества – железную кровать, резной комод, массивный стол, ящики с книгами и посудой, трофейный патефон и портрет Сталина в тяжёлой резной раме. Любопытные соседки выяснили, что Аркадий Степанович холост и работает завхозом в одном из санаториев города. Новый жилец был обаятелен, подтянут, охотно угощал соседей папиросами, утром благоухал одеколоном «Шипр», а по воскресеньям любил сидеть на галерее и читать свежую газету. Словом, положительный во всех отношениях персонаж и завидный жених. Впрочем, новый сосед имел одно увлечение, заинтриговавшее всех.

Как-то раз тётя Поля, осторожно спускаясь по лестнице, столкнулась с Аркадием Степановичем, за которым робко шла незнакомая молодая женщина.

– Вот, встретил старинную приятельницу, пригласил на чай, – объяснил Аркадий Степанович, помогая женщине преодолеть последнюю ступеньку.

Закрыв за собой дверь, Аркадий Степанович включил патефон. Старый молдаванский двор наполнился популярной мелодией танго «Брызги шампанского».

Потом в гости к нему заходили бывшая одноклассница, коллега, подруга детства, троюродная сестра из Киева… Три-четыре раза в неделю соседи получали бесплатный концерт и богатую пищу для сплетен. Блондинки, брюнетки, в основном молодые женщины – у Аркадия Степановича был отменный вкус! Кстати, ни одна женщина не приходила дважды. У жителей двора время от времени возникали серьёзные дискуссии на тему морали. Неутомимый Аркадий Степанович имел яростных сторонников, которые приводили аргументы в его защиту. После войны молодых неженатых мужчин катастрофически не хватало. Для одиноких женщин такой мимолётный «санаторный роман» – единственный способ получить крошечную порцию женского счастья.

В самом конце лета у Аркадия Степановича появилась новая пассия. Симочка была из породы тех женщин, которые привлекают внимание абсолютно всех мужчин, включая грудных младенцев и парализованных старцев. Длинноногая, с отличной фигурой, атласной кожей и копной смоляных кудрей, она благодаря острому на язык соседу инвалиду получила прозвище Кармен. К всеобщему удивлению, Кармен пришла и на следующий день. А потом стала являться регулярно. Она угощала детишек во дворе леденцами, а к Лиле прониклась особой симпатией, подарив французский шёлковый шарфик и плитку настоящего шоколада Московской фабрики имени Бабаева.

Тёплым воскресным утром, когда все жители дома неспешно занимались домашними делами, Аркадий Степанович вместе с Симочкой вышел на галерею. Его белоснежная рубашка и тщательно отутюженные брюки привлекли всеобщее внимание. Сиявшая Сима в новом крепдешиновом платье была неотразима.

– Внимание, товарищи! – громко сказал Аркадий Степанович. – Хочу в вашем присутствии сделать важное заявление!

Тут он по-гусарски опустился на одно колено, взял узкую руку Кармен в свои широкие сильные ладони и торжественно объявил:
– Многоуважаемая Серафима Юрьевна! Предлагаю вам свою руку и сердце. Я люблю вас и не мыслю своей жизни без вас…

Все закричали «Ура!» и зааплодировали. Аркадий Степанович вытащил из кармана маленькую коробочку и торжественно вручил розовой от смущения невесте.

В коробочке лежала роскошная брошь. Золотой жук-скарабей с бирюзовой спинкой держал в золотых лапках шарик из бледно-розового коралла.

– Семейная реликвия, – потупившись, объяснил Аркадий Степанович. – Единственная память о покойной матушке. Вещь уникальная!

Соседки восхищённо заохали, а Симочка почему-то побледнела и, сославшись на неотложные дела по случаю предстоящей свадьбы, вскоре ушла.

Аркадий Степанович, казалось, не заметил стремительного бегства своей возлюбленной. Он был занят организацией традиционного мальчишника, с домашним вином, обильной закуской и, конечно же, танцами под патефон. Праздник длился до глубокой ночи. А рано утром к Аркадию Степановичу пришли с обыском.

Лилю и соседа инвалида пригласили в качестве понятых. В тот же день бледная Лиля прибежала к моей бабушке. Всхлипывая и вытирая слёзы, Лиля залпом выпила стакан воды с валерьянкой и начала свой рассказ.

Их было четверо – рослый мужчина в штатском, местный участковый и ещё два милиционера, один из которых остался на галерее, загородив входную дверь.

– Вчера в присутствии свидетелей вы подарили это ювелирное изделие гражданке Полянской? – спросил человек в штатском, вытаскивая из кармана скарабея.

Аркадий Степанович в шёлковой пижаме, слегка опухший от вчерашнего застолья, спокойно кивнул головой.

– Всё верно. Эта семейная реликвия принадлежала моей покойной матери.
– Как её звали?
– Пелагея Васильевна… Я не понимаю, к чему эти странные вопросы?

Мужчина повертел жука в руках, ловко поддел что-то пальцем. С тихим щелчком зеленовато-голубая спинка скарабея раскрылась, словно два крошечных лепестка.

– Здесь написано «Ребекка», – насмешливо сообщил мужчина в штатском и показал надпись понятым.
– Ну да… Так звали мамину подругу, которая сделала ей этот подарок, – не моргнув глазом нашёлся Аркадий Степанович.
– Начинайте обыск! – последовала команда.

Лиля отвернулась к окну. Ей было мучительно неловко смотреть, как выворачивают ящики комода, роются в чемоданах, простукивают подоконники и внимательно изучают крашенный коричневой краской пол. Аркадий Степанович сидел на стуле под портретом Сталина и невозмутимо наблюдал за происходившим.

– Встаньте и отойдите в угол! – вдруг скомандовал ему человек в штатском.

Только тут Лиля заметила, что у внешне спокойного соседа на висках выступили капли пота. Участковый осторожно снял портрет, а человек в штатском подошёл к стене и стал пристально рассматривать обои.

– За портретом в стене нашли тайник. В нём было спрятано семнадцать мешочков, около килограмма золота! – прошептала Лиля и опять заплакала. – Семнадцать! Ровно столько малышей загубил этот мерзавец.

Позже участковый рассказал, что такие, как Аркадий, специально охотились за детьми с мешочками на шее. Они отбирали золото, а ребёнка толкали назад в колонну или приводили на следующее утро в сигуранцу. Прошлой зимой прямо на улице Аркадия опознала женщина, но ему удалось выпутаться. Он понял, что нужно срочно уезжать из города. Однако получить легальную прописку в другом месте по тем временам было невозможно. И тогда этот подлец придумал простой, как всё гениальное, план. Решил срочно найти себе жену. Причём женщину из уважаемой семьи, со связями и особым статусом.

Сима Полянская, дочь московского профессора, казалась идеальной кандидатурой. Одного не мог знать Аркадий. Её дед был известным до революции одесским ювелиром, который на совершеннолетие каждой дочери, а их у него было пять, изготавливал особый подарок-талисман. Жук-скарабей достался Ребекке – самой младшей, которая изучала историю и мечтала стать египтологом.

Каждое лето Сима специально приезжала в Одессу. В семье очень надеялись, что хоть кому-то из одесской родни удалось спастись…

– А если бы этот гад подарил Симе банальную цепочку? Спокойно бы уехал, затерялся в столице, – покачала головой моя бабушка.
– Да, но желание произвести на невесту впечатление сыграло с Аркадием злую шутку. Кстати, мы так и не узнали его настоящего имени. У него всё было фальшивое – и награды, и нашивка за ранение…

В конце шестидесятых, после смерти отца и тёти Поли, Лиля осталась совсем одна. И тут в старом дворе на Молдаванке появилась Рита, которую жизнь занесла в далёкий Новосибирск.

– Тётя Лиля, собирайся! – решительно заявила молодая женщина. – Будешь жить с нами. Мне невыносимо думать, что ты в четырёх стенах здесь сидишь. У вас же тут даже телефона нет! Про горячую воду я вообще молчу.
– Риточка! – с сомнением покачала головой Лиля. – Не хочу быть тебе обузой на старости лет.

У Риты в глазах заблестели слёзы.

– Тётечка, родная, ближе тебя у меня никого нет! Я так и сказала детям – ждите, скоро привезу вашу одесскую бабушку.

Перед отъездом Лиля принесла нам подарок – копию с картины Куинджи «Дарьяльское ущелье. Лунная ночь».

– Понимаю, что картина никакой ценности не представляет. Просто будете смотреть на неё и иногда вспоминать обо мне.

Теперь «Лунная ночь» висит над моим рабочим столом. Некоторое время назад я обнаружила, что поверхность картины стала как-то странно выгибаться. Пришлось тащить её к знакомому художнику-реставратору.

– Откуда сей шедевр? – насмешливо спросил Толик, рассматривая «Лунную ночь». Помолчав, он добавил: – А знаешь, очень даже неплохо… Кто писал?
– Так, один бабушкин знакомый. Он давно умер.
– Ладно, оставляй, попробую что-нибудь сделать.

К моему удивлению, Толик позвонил в тот же вечер и возбуждённо проорал в трубку:
– Слушай, подруга. Продай мне Куинджи! За любые деньги!
– С чего это вдруг? – насторожилась я.
– Это же уникальная картина! Я такого никогда не видел! Представляешь, она написана не на холсте, а на куске медицинской марли, на которую мучным клейстером наклеены одесские газеты времён немецкой оккупации. За большие деньги показывать её буду.
– Не могу! – твёрдо ответила я.
– Почему?
– Это семейная реликвия.

Галина КОРОТКОВА,
г. Одесса, Украина
http://moya-semya.ru/

+1

119

Шампанская
интересная история.

0

120

А знаете...   
А знаете, все люди, которые еще не знают что уйдут, прощаются. Интуитивно это или нет, я не знаю, но это факт.
В моей жизни я не раз встречался с этим. За пару дней до ухода моей Мамы, целуя ее в макушку по-сыновьи, я почувствовал, что скоро она уйдет. А затем она меня провожала… о этот взгляд, я запомнил его навсегда. Этот добрый взгляд, с еле уловимой грустинкой. Я вспомнил его уже потом, когда похоронил. А потом Отец. Мы редко стали видеться, я забегал наскоком, в попыхах, привет-пока. Но за день до его ухода, я забрал сына из сада, и мы просто зашли к нему в гости. Долго общались, и сын с ним разыгрался как никогда. А затем мы прощались… непривычно долгое рукопожатие и опять этот взгляд… и все.
К чему я это все. Да все просто и одновременно сложно. Не привыкайте к жизни, не опошляйте ее обыденностью, душа от этого черствеет. Цените взгляд, ищите встречи, дорожите родными и близкими, потому как для всех нас когда-нибудь настанет этот день, последний день.

С просторов Интернета.

0