мета-тэг

Форум "РазговорниК" - душевные беседы на различные жизненные темы за чашечкой кофе/чая.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум "РазговорниК" - душевные беседы на различные жизненные темы за чашечкой кофе/чая. » Доска поздравлений » МАСЛЕНИЦА солнечная! ) Поздравления, рецепты и другие сведения


МАСЛЕНИЦА солнечная! ) Поздравления, рецепты и другие сведения

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Масленица – праздник блинов и других русско-народных снадобий. Ну а если серьезно, то, масленица – славянский праздник, доставшийся нам в наследство от языческой культуры, сохранившийся и после принятия христианства. Мясопуст - неделя перед Великим постом, когда уже запрещается есть мясо, но разрешается употреблять в пищу сыр, масло, молоко и рыбу. Называется также Сырной неделей.

Съедобное солнце
Главный символ Масленицы – блин. В него заложен особый мистический смысл, пришедший из прошлого. В "солнечных" культах разных народов всякий предмет круглой формы, будь то бубен, колесо, медное зеркало или блин, символизировал бога. Понятно, что из всех перечисленных предметов съедобным был только один. И это усиливало его значение. Солнце несет жизнь, согревая, а блин оживляет, насыщая тело. В России блины сопровождали человека всю жизнь – от рождения (роженицу кормили блинами) до смерти (блин – традиционная поминальная еда). К приготовлению теста для масленичных блинов относились как к обряду, часто употребляя для опары снег вместо воды. С опарой выходили вечером на реку, озеро или к колодцу или ставили ее на дворе при свете месяца. При этом женщины приговаривали: "Месяц, ты, месяц, золотые рожки, взгляни в окошко, подуй на опару".

Жизнь за блины
Выпекание блинов требует специальной подготовки. Во Франции во время их жарки устраивают целый акробатический номер. В левой руке держат золотую монетку, а другой рукой подкидывают блин на сковородке и ловко переворачивают. Удавшийся первый блин не едят, а заворачивают в него монетку. Блин с монеткой обносят вокруг дома, а потом кладут на самую высокую полку – теперь весь следующий год в доме не переведутся деньги. А в России первый блин предназначался умершим: его клали на божницу или слуховое окошко – "для родительских душ" или отдавали нищим "на помин души".

У нас начало Масленицы приходится на воскресенье за неделю до Великого поста, на "мясное заговенье". В этот день православные старались съесть побольше мяса, так как с понедельника главным угощением становились блины – с рыбой, икрой, ягодными взварами и сыром (так на Руси называли творог). Оттого сама неделя называлась еще и "сырной". Сырницей именовалась и специальная обрядовая еда – слои творога, переложенные маслом. Мясной запрет компенсировали количеством блинов и всего сопутствующего. И так увлекались, что за масленичную неделю съедали месячную норму припасов, философски подытожив результат поговоркой: "Масленица-объедуха – деньгам приберуха". Но бывало и хуже. Знаменитый автор басен Иван Крылов объелся блинами да и отдал Богу душу. Пример Крылова никак не отозвался в народе, жившем по правилу: "Блин не клин, брюха не расколет".

Пончики, шкварки, луковки
У русских проводы зимы – Масленица, у французов – Mardi Gras, а у итальянцев – Carnavale. В Европе начинают провожать зиму на праздник Сретения (2 февраля) и заканчивают в "скоромный вторник" Mardi Gras, выпадающий на разные дни недели и означающий начало Великого поста. В России все происходит с опозданием на 13 дней. Но ведь весна у нас опаздывает, в отличие от европейской.

Земледельцы традиционно пекут масленичные блины не из пшеницы, а из гречихи, гречишные блины называются "красными". Животноводы и виноделы блинам предпочитают круглые пирожки. В Нормандии на Масленицу пекут круглые яблочные пончики. В Квебеке на Масленицу подают "шкварки" из телятины и куриной печенки с ароматным соусом, с корицей и мускатом. В Уэльсе Масленица благоухает жареным луком: небольшие луковки запекают на открытом огне, маринуют и подают к мясу, зажаренному на решетке. В Мексике на Масленицу едят фаршированные блинчики – и соленые, и сладкие. На Руси весну встречали жаворонками, выпеченными из теста, с которыми 9 марта (День сорока мучеников) дети бегали по улице и выкрикивали присловицы и частушки. После Масленицы жизнь замирала и вновь оживлялась вместе с Пасхой.

Польза Масленицы
Существует поверье, что новобрачные помогают солнцу прогнать зиму. В XIX веке в Москве на Масленицу проходила своеобразная ярмарка невест. Катания с гор и на тройках устраивались именно для молодоженов. В среду "масленой недели" тещи приглашали на блины зятьев с женами. А в пятницу зять угощал блинами тещу с тестем. Теща с вечера присылала в дом молодых весь блинный скарб: сковороды, черпак и кадочку для замешивания теста, тесть – муку и коровье масло. Сковороды брали чугунные, небольшие – ведь русские блины пекутся величиной с блюдце. Хороши были специальные сковороды для блинов из нескольких сковородок, сваренных вместе.

Проводы Масленицы сопровождались уничтожением остатков скоромной пищи. В кострах сжигали блины, масло, молоко. А если в пост дети просили молока, им говорили: "Молоко сгорело, в Ростов улетело". В селах Нижегородчины в последнее воскресенье масленичной недели ставили шест, на который залезал мужик с веником и, делая вид, что кого-то бьет, кричал: "Не проси молока, блинов, яичницы!" Оттого, видимо, и проходил на Руси Великий пост очень строго.
http://uploads.ru/t/u/6/O/u6OP5.jpg

0

2

Блины из пшеничной и гречневой муки.

Что нужно:
3 стакана пшеничной муки
1,5 стакана гречневой муки
30 г дрожжей
6 яиц
1 ч. л. сахара
4 ст. л. сливочного масла
0,75 стакана теплого молока
соль

Что делать:
Поставить опару из молока, дрожжей и пшеничной муки. Когда тесто подойдет, ввести желтки, масло, сахар и соль.
Взбить, добавляя гречневую муку и молоко, до консистенции сметаны. Дать тесту подняться еще раз. Ввести взбитые белки, перемешать.
Раскалить сковороду, смазать маслом. Испечь блины, подать со сметаной, румяным луком, маслом и тертым сыром.

по материалам Гастронома

традиционно - блины с икрой

Просейте муку в миску, затем сделайте в центре углубление и влейте взбитые яйца. Замесите тесто, постепенно вливая молоко с водой. Накройте, оставьте на 30 минут. Затем, тщательно взбейте тесто и выпекайте блины, смазывая салом сковороду каждый раз для каждого блина. Готовые блины складывайте на подогретую тарелку, смазывая каждый блин сливочным маслом. После того, как все блины готовы, скатайте рулеты из блинов и икры. Для этого выложите на один блин икру ровным слоем, накройте вторым блином, и скатайте в трубочку. Затем разрежьте каждый рулет  пополам наискосок. Подавайте сразу, с листиками базилика.

http://www.talerka.ru/ru/content/recipe … and_Caviar

0

3

БЛИНЫ-СКОРОДУМКИ
Продукты:
5 ст.л. муки,
2,5 ст.молока,
2 яйца,
1 ст.л. сахара,
1/3 ч.л. соли,
1 ст.л. раст. масла.

Инструкции:

Яйца, соль, сахар взбить, во взбитую массу влить молоко, всыпать муку, перемешать, добавить растительное масло ещё раз всё перемешать и выпекать блины на разогретой сковороде, смазав её раст. маслом с помощью кружка сырого картофеля, наколотого на вилку. Раст.масло следует вливать в тесто после его замеса с мукой, иначе тесто не будет насыщено воздухом и блин получится не рыхлый.

http://www.gurmania.ru/cb.php/vr/6623/

0

4

блины с припеком

очень классные блины, забытые почти отчего-то , а на Руси пользовались успехом!)

тесто - обычные блины
припеки:
1. грибы жареные с лучком
2. мелко порезанный бекон
3. порезанные яблоки
4. обжаренные мясной фарш
5. рыбку - семгу малосольную, к примеру,
5. фантазируйте!

2 способа:
а. кладете припек на сковороду, сверху выливаете тесто, жарите блин, переворачиваете.
б. выливаете тесто, кладете припек, поджариваете, переворачиваете, жарите до полной готовности.

0

5

Иван Шмелев. Масленица

Свернутый текст

Масленица... Я и теперь еще чувствую это слово, как чувствовал его в детстве: яркие пятна, звоны — вызывает оно во мне; пылающие печи, синеватые волны чада в довольном гуле набравшегося люда, ухабистую снежную дорогу, уже замаслившуюся на солнце, с ныряющими по ней веселыми санями, с веселыми конями в розанах, в колокольцах и бубенцах, с игривыми переборами гармоньи. Или с детства осталось во мне чудесное, непохожее ни на что другое, в ярких цветах и позолоте, что весело называлось — «масленица»? Она стояла на высоком прилавке в банях. На большом круглом прянике — на блине? — от которого пахло медом — и клеем пахло! — с золочеными горками по краю, с дремучим лесом, где торчали на колышках медведи, волки и зайчики, — поднимались чудесные пышные цветы, похожие на розы, и все это блистало, обвитое золотою канителью... Чудесную эту «масленицу» устраивал старичок в Зарядье, какой-то Иван Егорыч. Умер неведомый Егорыч — и «масленицы» исчезли. Но живы они во мне. Теперь потускнели праздники, и люди как будто охладели. А тогда... все и все были со мною связаны, и я был со всеми связан, от нищего старичка на кухне, зашедшего на «убогий блин», до незнакомой тройки, умчавшейся в темноту со звоном. И Бог на небе, за звездами, с лаской глядел на всех, масленица, гуляйте! В этом широком слове и теперь еще для меня жива яркая радость, перед грустью... — перед постом?

Оттепели все чаще, снег маслится. С солнечной стороны висят стеклянною бахромою сосульки, плавятся-звякают о льдышки. Прыгаешь на одном коньке, и чувствуется, как мягко режет, словно по толстой коже. Прощай, зима! Это и по галкам видно, как они кружат «свадьбой», и цокающий их гомон куда-то манит. Болтаешь коньком на лавочке и долго следишь за черной их кашей в небе. Куда-то скрылись. И вот проступают звезды. Ветерок сыроватый, мягкий, пахнет печеным хлебом, вкусным дымком березовым, блинами. Капает в темноте, — масленица идет. Давно на окне в столовой поставлен огромный ящик: посадили лучок, «к блинам»; зеленые его перышки — большие, приятно гладить. Мальчишка от мучника кому-то провез муку. Нам уже привезли: мешок голубой крупчатки и четыре мешка «людской». Привезли и сухих дров, березовых. «Еловые стрекают, — сказал мне ездок Михаила, — «галочка» не припек. Уж и поедим мы с тобой блинков!»

Я сижу на кожаном диване в кабинете. Отец, под зеленой лампой, стучит на счетах. Василь-Василич Косой стреляет от двери глазом. Говорят о страшно интересном, как бы не срезало льдом под Симоновом барки с сеном, и о плотах-дровянках, которые пойдут с Можайска.

— А нащот масленой чего прикажете? Муки давеча привезли робятам...

— Сколько у нас харчится?

— Да... плотников сорок робят подались домой, на маслену... — поокивает Василь-Василич, — володимерцы, на кулачки биться, блины вытряхать, сами знаете наш обычай!.. — вздыхает, посмеиваясь, Косой.

— Народ попридерживай, весна... как тараканы поразбегутся. Человек шестьдесят есть?

— Робят-то шестьдесят четыре. Севрюжины соленой надо бы...

— Возьмешь. У Жирнова как?..

— Паркетчики, народ капризный! Белужины им купили да по селедке...

— Тож и нашим. Трои блинов, с пятницы зачинать. Блинов вволю давай. Масли жирней. На припек серого снетка, ко щам головизны дашь.

— А нащот винца, как прикажете? — ласково говорит Косой, вежливо прикрывая рот.

— К блинам по шкалику.

— Будто бы и маловато-с?.. Для прощеного... проститься, как говорится.

— Знаю твое прощанье!..

— Заговеюсь, до самой Пасхи ни капли в рот.

— Два ведра — будет?

— И довольно-с! — прикинув, весело говорит Косой. — Заслужут-с, наше дело при воде, чижолое-с.

Отец отдает распоряжения. У Титова, от Москворецкого, для стола — икры свежей, троечной, и ершей к ухе. Вязиги у Колганова взять, у него же и судаков с икрой, и наваги архангельской, семивершковой. В Зарядье — снетка белозерского, мытого. У Васьки Егорова из садка стерлядок...

— Преосвященный у меня на блинах будет в пятницу! Скажешь Ваське Егорову, налимов мерных пару для навару дал чтобы, и плес сомовий. У Палтусова икры для кальи, с отонкой, пожирней, из отстоя...

— П-маю-ссс... — говорит Косой, и в горле у него хлюпает. Хлюпает и у меня, с гулянья.

— В Охотном у Трофимова — сигов пару, порозовей. Белорыбицу сам выберу, заеду. К ботвинье свежих огурцов-У Егорова в Охотном. Понял?

— П-маю-ссс... Лещика еще, может?.. Его первосвященство, сказывали?..

— Обязательно, леща! Очень преосвященный уважает. Для ливных и по расстегаям — Гараньку из Митриева трактира. Скажешь — от меня. Вина ему — ни капли, пока не справит!.. Как мастер — так пьяница!..

— Слабость... И винца-то не пьет, рябиновкой избаловался. За то из дворца и выгнали... Как ему не дашь... запасы с собой носит!

— Тебя вот никак не выгонишь, подлеца!.. Отыми, на то ты и...

— В прошлом годе отымал, а он на меня с ножо-ом!.. Да он и нетверезый не подгадит, кухарку вот побить может... выбираться уж ей придется. И с посудой озорничает, все не по нем. Печку велел перекладать, такой-то царь-соломон!..

Я рад, что будет опять Гаранька и будет дым коромыслом. Плотники его свяжут к вечеру и повезут на дровнях в трактир с гармоньями.

Масленица в развале. Такое солнце, что разогрело лужи. Сараи блестят сосульками. Идут парни с веселыми связками шаров, гудят шарманки. Фабричные, внавалку, катаются на извозчиках с гармоньей. Мальчишки «в блина играют»: руки назад, блин в зубы, пытаются друг у друга зубами вырвать — не выронить, весело бьются мордами.

Просторная мастерская, откуда вынесены станки и ведерки с краской, блестит столами: столы поструганы, для блинов. Плотники, пильщики, водоливы, кровельщики, маляры, десятники, ездоки — в рубахах распояской, с намасленными головами, едят блины. Широкая печь пылает. Две стряпухи не поспевают печь. На сковородках, с тарелку, «черные» блины пекутся и гречневые, румяные, кладутся в стопки, и ловкий десятник Прошин, с серьгой в ухе, шлепает их об стол, словно дает по плеши. Слышится сочно — ляпп! Всем по череду: ляп... ляп... ляпп!.. Пар идет от блинов винтами. Я смотрю от двери, как складывают их в четверку, макают в горячее масло в мисках и чавкают. Пар валит изо ртов, с голов. Дымится от красных чашек со щами с головизной, от баб-стряпух, со сбившимися алыми платками, от их распаленных лиц, от масленых красных рук, по которым, сияя, бегают желтые язычки от печки. Синеет чадом под потолком. Стоит благодатный гул: довольны.

— Бабочки, подпекай... с припечком — со снеточком!..

Кадушки с опарой дышат, льется-шипит по сковородкам вспухает пузырями. Пахнет опарным духом, горелым маслом ситцами от рубах, жилым. Все чаще роздыхи, передышки вздохи. Кое-кто пошабашил, селедочную головку гложет. Из медного куба — паром, до потолка.

— Ну, как, робятки?.. — кричит заглянувший Василь-Василич, — всего уели? — заглядывает в квашни. — Подпекай-подпекай, Матреш... не жалей подмазки, дадим замазки!..

Гудят, веселые.

— По шкаличку бы еще, Василь-Василич... — слышится из углов, — блинки заправить.

— Ва-лляй!.. — лихо кричит Косой. — Архирея стречаем, куда ни шло...

Гудят. Звякают зеленые четверти о шкалик. Ляпают подоспевшие блины.

— Хозяин идет!.. — кричат весело от окна.

Отец, как всегда, бегом, оглядывает бойко.

— Масленица как, ребята? Все довольны?..

— Благодарим покорно... довольны!..

— По шкалику добавить! Только смотри, подлецы... не безобразить!..

Не обижаются: знают — ласка. Отец берет ляпнувший перед ним блинище, дерет от него лоскут, макает в масло.

— Вкуснее, ребята, наших! Стряпухам — по целковому. Всем по двугривенному, на масленицу!

Так гудят, — ничего и не разобрать. В груди у меня спирает. Высокий плотник подхватывает меня, швыряет под потолок, в чад, прижимает к мокрой, горячей бороде. Суют мне блина, подсолнушков, розовый пряник в махорочных соринках, дают крашеную ложку, вытерев круто пальцем, — нашего-то отведай! Все они мне знакомы, все ласковы. Я слушаю их речи, прибаутки. Выбегаю на двор. Тает большая лужа, дрызгаются мальчишки. Вываливаются — подышать воздухом, масленичной весной. Пар от голов клубится. Потягиваются сонно, бредут в сушильню — поспать на стружке.

Поджидают карету с архиереем. Василь-Василич все бегает к воротам. Он без шапки. Из-под нового пиджака розовеет рубаха под жилеткой, болтается медная цепочка. Волосы хорошо расчесаны и блещут. Лицо багровое, глаз стреляет «двойным зарядом», Косой уж успел заправиться, но до вечера «достоит». Горкин за ним досматривает, не стегнул бы себе в конторку. На конторке висит замок. Я вижу, как Василь-Василич вдруг устремляется к конторке, но что-то ему мешает. Совесть? Архиерей приедет, а он дал слово, что «достоит». Горкин ходит за ним, как нянька:

— Уж додержись маненько, Василич... Опосля уж поотдохнешь.

— Д-держусь!.. — лихо кричит Косой. — Я-то... дда не додержусь?..

Песком посыпано до парадного. Двери настежь.

Марьюшка ушла наверх, выселили ее из кухни. Там воцарился повар, рыжий, худой Гаранька, в огромном колпаке веером, мелькает в пару, как страх. В окно со двора мне видно, как бьет он подручных скалкой. С вечера зашумел. Выбегает на снег, размазывает на ладони тесто, проглядывает на свет зачем-то.

— Мудрователь-то мудрует! — с почтением говорит Василь-Василич. — В царских дворцах служил!..

— Скоро ли ваш архирей наедет?.. Срок у меня доходит!.. — кричит Гаранька, снежком вытирая руки.

С крыши орут — едет!..

Карета, с выносным, мальчишкой. Келейник соскакивает с козел, откидывает дверцу. Прибывший раньше протодьякон встречает с батюшками и причтом. Ведут архиерея по песочку, на лестницу. Протодьякон ушел вперед, закрыл собою окно и потрясает ужасом:

Исполла э-ти де-спо-та-ааааа...
Рычанье его выкатывается в сени, гремит по стеклам, на улицу. Из кухни кричит Гаранька:

— Эй, зачинаю расстегаи!..

— Зачина-ай!.. — кричит Василь-Василич умоляющим голосом и почему-то пляшет.

Сгол огромный. Чего только нет на нем! Рыбы, рыбы... Икорницы в хрустале, во льду, сиги в петрушке, красная семга, лососина, белорыбица-жемчужница, с зелеными глазками огурца, глыбы паюсной, глыбы сыру, хрящ осетровый в уксусе фарфоровые вазы со сметаной, в которой торчком ложки, розовые масленки с золотистым кипящим маслом на камфорках, графинчики, бутылки... Черные сюртуки, белые и палевые шали, «головки», кружевные наколочки...

Несут блины, под покровом.

— Ваше преосвященство!..

Архиерей сухощавый, строгий, — как говорится, постный. Кушает мало, скромно. Протодьякон — против него, громаден, страшен. Я вижу с уголка, как раскрывается его рот до зева, и наваленные блины, серые от икры текучей, льются в протодьякона стопами. Плывет к нему сиг, и отплывает с разрытым боком. Льется масло в икру, в сметану. Льется по редкой бородке протодьякона, по мягким губам, малиновым.

— Ваше преосвященство... а расстегайчика-то к ушице!..

— Ах, мы, чревоугодники... Воистину, удивительный расстегай!.. — слышится в тишине, как шелест, с померкших губ.

— Самые знаменитые, гаранькинские расстегаи, ваше преосвященство, на всю Москву-с!..

— Слышал, слышал... Наградит же Господь талантом для нашего искушения!.. Уди-ви-тельный расстегай...

— Ваше преосвященство... дозвольте просить еще?..

— Благослови, преосвященный владыко... — рычит протодьякон, отжевавшись, и откидывает ручищей копну волос.

— Ну-ну, отверзи уста, протодьякон, возблагодари... — ласково говорит преосвященный. — Вздохни немножко...

Василь-Василич чего-то машет, и вдруг садится на корточки! На лестнице запруда, в передней давка. Протодьякон в славе: голосом гасит лампы и выпирает стекла. Начинает из глубины, где сейчас у него блины, кажется мне, по голосу-ворчанью. Волосы его ходят под урчанье. Начинают дрожать лафитнички — мелким звоном. Дрожат хрустали на люстрах, дребезгом отвечают окна. Я смотрю, как на шее у протодьякона дрожит-набухает жила, как склонилась в сметане ложка... чувствую, как в груди у меня спирает и режет в ухе. Господи, упадет потолок сейчас!..

Преосвященному и всему освященному собору... и честному дому сему... —

мно-га-я... ле... т-та-а-ааааааа!!!
Гукнуло-треснуло в рояле, погасла в углу перед образом лампадка!.. Падают ножи и вилки. Стукаются лафитнички. Василь-Василич взвизгивает, рыдая:

— Го-споди!..

От протодьякона жар и дым. На трех стульях раскинулся. Пьет квас. За ухою и расстегаями — опять и опять блины. Блины с припеком. За ними заливное, опять блины, уже с двойным припеком. За ними осетрина паровая, блины с подпеком. Лещ необыкновенной величины, с грибками, с кашкой... наважка семивершковая, с белозерским снетком в сухариках, политая грибной сметанкой... блины молочные, легкие, блинцы с яичками... еще разварная рыба с икрой судачьей, с поджарочкой... желе апельсиновое, пломбир миндальный — ванилевый...

Архиерей отъехал, выкушав чашку чая с апельсинчиком — «для осадки». Отвезли протодьякона, набравшего расстегайчиков в карманы, навязали ему в кулек диковинной наваги, — «зверь-навага!». Сидят в гостиной шали и сюртуки, вздыхают, чаек попивают с апельсинчиком. Внизу шумят. Гаранька требует еще бутылку рябиновки и уходить не хочет, разбил окошко. Требуется Василь-Василич — везти Гараньку, но Василь-Василич «отархареился, достоял», и теперь заперся в конторке. Что поделаешь — масленица! Гараньке дают бутылку и оставляют на кухне: проспится к утру. Марьюшка сидит в передней, без причала, сердитая. Обидно: праздник у всех, а она... расстегаев не может сделать! Загадили всю кухню. Старуха она почтенная. Ей накладывают блинков с икоркой, подносят лафитничек мадерцы, еще подносят. Она начинает плакать и мять платочек:

— Всякие пирожки могу, и слоеные, и заварные... и с паншетом, и кулебяки всякие, и любое защипное... А тут, на-ка-сь... незащипанный пирожок не сделать! Я ему расстегаями нос утру! У Расторгуевых жила... митрополиты ездили, кулебяки мои хвалили...

Ее уводят в залу, уговаривают спеть песенку и подносят еще лафитничек. Она довольна, что все ее очень почитают, и принимается петь про «графчика, разрумяного красавчика»:

На нем шляпа со пером,
Табакерка с табако-ом!..

И еще, как «молодцы ведут коня под уздцы... конь копытом землю бьет, бел-камушек выбиет...» — и еще удивительные песни, которых никто не знает.

В субботу, после блинов, едем кататься с гор. Зоологический сад, где устроены наши горы, — они из дерева и залиты льдом, — завален глубоким снегом, дорожки в сугробах только. Видно пустые клетки с сухими деревцами; ни птиц, ни зверей не видно. Да теперь и не до зверей. Высоченные горы на прудах. Над свежими тесовыми беседками на горах пестро играют флаги. Рухаются с рычаньем высокие «дилижаны» с гор, мчатся по ледяным дорожкам, между валами снега с воткнутыми в них елками. Черно на горах народом. Василь-Василич распоряжается, хрипло кричит с верхушки; видно его высокую фигуру, в котиковой, отцовской, шапке. Степенный плотник Иван помогает Пашке-конторщику резать и выдавать билетики, на которых написано — «с обеих концов по разу». Народ длинным хвостом у кассы. Масленица погожая, сегодня немножко закрепило, а после блинов — катается.

— Милиен народу! — встречает Василь-Василич. — За тыщу выручки, кательщики не успевают, сбились... какой черед!..

— Из кассы чтобы не воровали, — говорит отец и безнадежно машет. — Кто вас тут усчитает!..

— Ни Бо-же мой!.. — вскрикивает Василь-Василич, — кажные пять минут деньги отымаю, в мешок ссыпаю, да с народом не сообразишься, швыряют пятаки, без билетов лезут... Эна, купец швырнул! Терпения не хватает ждать... Да Пашка совестливый... ну, трешница проскочит, больше-то не уворует, будь-покойны-с.

По накатанному лотку втаскивают веревками вернувшиеся с другой горы высокие сани с бархатными скамейками, — «дилижаны», — на шестерых. Сбившиеся с ног катальщики, статные молодцы, ведущие «дилижаны» с гор, стоя на коньках сзади, весело в меру пьяны. Работа строгая, не моргни: крепко держись за поручни, крепче веди на скате, «на корыте».

— Не изувечили никого, Бог миловал? — спрашивает отец высокого катальщика Сергея, моего любимца.

— Упаси Бог, пьяных не допускаем-с. Да теперь-то покуда мало, еще не разогрелись. С огнями вот покатим, ну, тогда осмелеют, станут шибко одолевать... в шею даем!

И как только не рухнут горы! Верхушки битком набиты, скрипят подпоры. Но стройка крепкая: владимирцы строили-на совесть.

Сергей скатывает нас на «дилижане». Дух захватывает, и падает сердце на раскате. Мелькают елки, стеклянные разноцветные шары, повешенные на проволоках, белые ленты снега. Катальщик тормозит коньками, режет-скрежещет льдом. Василь-Василич уж разогрелся, пахнет от него пробками и мятой. Отец идет считать выручку, а Василь-Василичу говорит — «поручи надежному покатать!». Василь-Василич хватает меня, как узелок, под мышку и шепчет: «надежней меня тут нету». Берет низкие саночки — «американки», обитые зеленым бархатом с бахромой, и приглашает меня — скатиться.

- Со мной не бойся, купцов катаю! — говорит он, сажаясь верхом на саночки.

Я приваливаюсь к нему, под бороду, в страхе гляжу вперед... Далеко внизу ледяная дорожка в елках, гора, с черным пятном народа, и вьются флаги. Василь-Василич крякает, трогает меня за нос варежкой, засматривает косящим глазом. Я по мутному глазу знаю, что он «готов». Катальщики мешают, не дают скатывать, говорят — «убить можешь!». Но он толкает ногой, санки клюют с помоста, и мы летим... ахаемся в корыто спуска и выносимся лихо на прямую.

— Во-как мы-та-а-а!.. — вскрикивает Василь-Василич, — со мной нипочем не опрокинешься!.. — прихватывает меня любовно, и мы врезаемся в снежный вал.

Летит снеговая пыль, падает на нас елка, саночки вверх полозьями, я в сугробе: Василь-Василич мотает валенками в снегу, под елкой.

— Не зашибся?.. Господь сохранил... Маленько не потрафили, ничего! — говорит он тревожным голосом. — Не сказывай папаше только... я тебя скачу лучше на наших саночках, те верней.

К нам подбегают катальщики, а мы смеемся.

Катают меня на «наших», еще на каких-то «растопырях». Катальщики веселые, хотят показать себя. Скатываются на коньках с горы, руки за спину, падают головами вниз. Сергей скатывается задом. Скатываются вприсядку, вприсядку задом. Кричат — ура! Сергей хлопает себя шапкой:

— Разуважу для масленой... гляди, на одной ноге!..

Рухается так страшно, что я не могу смотреть. Эн уж он где, катит, откинув ногу. Кричат — ура-а-а!.. Купец в лисьей шубе покатился, безо всего, на скате мешком тряхнулся — и прямо головой в снег.

— Извольте, на метле! — кричит какой-то отчаянный, крепко пьяный. Падает на горе, летит через голову метла.

Зажигают иллюминацию. Рычат гулкие горы пустотой. Катят с бенгальскими огнями, в искрах. Гудят в бубны, пищат гармошки, — пьяные навалились на горы, орут: «пропадай Таганка-а-а!..» Катальщики разгорячились, пьют прямо из бутылок, кричат — «в самый-то раз теперь, с любой колокольни скатим!». Хватает меня Сергей:

— Уважу тебя, на коньках скачу! Только, смотри, не дергайся!..

Тащит меня на край.

— Не дури, убьешь!.. — слышу я чей-то окрик и страшно лечу во тьму.

Рычит под мной гора, с визгом ворчит на скате, и вот огоньки на елках!..

— Молодча-га ты, ей-Богу!.. — в ухо шипит Сергей, и мы падаем в рыхлый снег, — насыпало полон ворот.

— Папаше, смотри, не сказывай! — грозит мне Сергей и колет усами щечку. Пахнет от него винцом, морозом.

— Не замерз, гулена? — спрашивает отец. — Ну, давай я тебя скачу.

Нам подают «американки», он откидывается со мной назад, — и мы мчимся, летим, как ветер. Катят с бенгальскими огнями, горят разноцветные шары, — и под нами, во льду, огни...

Масленица кончается: сегодня последний день, «прощеное воскресенье». Снег на дворе размаслился. Приносят «масленицу» из бань — в подарок. Такая радость! На большом круглом прянике стоят ледяные горы из золотой бумаги и бумажные вырезные елочки; в елках, стойком на колышках, — вылепленные из теста и выкрашенные сажей, медведики и волки, а над горами и елками — пышные розы на лучинках, синие, желтые, пунцовые... — всех цветов. И над всей этой «масленицей» подрагивают в блеске тонкие золотые паутинки канители. Банщики носят «масленицу» по всем «гостям», которых они мыли, и потом уж приносят к нам. Им подносят винца и угощают блинами в кухне.

И другие блины сегодня, называют — «убогие». Приходят нищие — старички, старушки. Кто им спечет блинков! Им дают по большому масленому блину — «на помин души». Они прячут блины за пазуху и идут по другим домам.

Я любуюсь-любуюсь «масленицей», боюсь дотронуться, — так хороша она. Вся — живая! И елки, и медведики, и горы... и золотая над всем игра. Смотрю и думаю: масленица живая... и цветы, и пряник — живое все. Чудится что-то в этом, но — что? Не могу сказать.

Уже много спустя, вспоминая чудесную «масленицу», я с удивленьем думал о неизвестном Егорыче. Умер Егорыч — и «масленицы» исчезли: нигде их потом не видел. Почему он такое делал? Никто мне не мог сказать. Что-то мелькало мне?.. Пряник... — да не земля ли это, с лесами и горами, со зверями? А чудесные пышные цветы — радость весны идущей? А дрожащая золотая паутинка — солнечные лучи, весенние?.. Умер неведомый Егорыч — и «масленицы», ж и в ы е, кончились. Никто без него не сделает.

Звонят к вечерням. Заходит Горкин — «масленицу» смотреть. Хвалит Егорыча:

— Хороший старичок, бедный совсем, поделочками кормится. То мельнички из бумажек вертит, а как к масленой подошло — «масленицы» свои готовит, в бани, на всю Москву. Три рубля ему за каждую платят... сам выдумал такое, и всем приятность. А сказки какие сказывает, песенки какие знает!.. Ходили к нему из бань за «масленицами», а он, говорят, уж и не встает, заслабел... и в холоду лежит. Может, эта последняя, помрет скоро. Ну, я к вечерне пошел, завтра «стояния» начнутся. Ну, давай друг у дружки прощенья просить, нонче прощеный день.

Он кланяется мне в ноги и говорит — «прости меня, милок, Христа ради». Я знаю, что надо делать, хоть и стыдно очень: падаю ему в ноги, говорю — «Бог простит, прости и меня, грешного», и мы стукаемся головами и смеемся.

— Заговены нонче, а завтра строгие дни начнутся, Великий Пост. Ты уж «масленицу»-то похерь до ночи, завтра-то глядеть грех. Погляди-полюбуйся — и разбирай... пряничка поешь, заговеться кому отдай.

Приходит вечер. Я вытаскиваю из пряника медведиков и волков... разламываю золотые горы, не застряло ли пятачка, выдергиваю все елочки, снимаю розы, срываю золотые нитки. Остается пустынный пряник. Он необыкновенно вкусный. Стоял он неделю в банях, у «сборки», где собирают выручку, сыпали в «горки» денежки — на масленицу на чай, таскали его по городу... Но он необыкновенно вкусный: должно быть, с медом.

Поздний вечер. Заговелись перед Постом. Завтра будет печальный звон. Завтра — «Господи и Владыко живота моего...» — будет. Сегодня «прощеный день», и будем просить прощенья: сперва у родных, потом у прислуг, у дворника, у всех. Вассу кривую встретишь, которая живет в «темненькой», и у той надо просить прощенья. Идти к Гришке и поклониться в ноги? Недавно я расколол лопату, и он сердился. А вдруг он возьмет и скажет — «не прощаю!»?

Падаем друг дружке в ноги. Немножко смешно и стыдно, но после делается легко, будто грехи очистились.

Мы сидим в столовой и после ужина доедаем орешки и пастилу, чтобы уже ничего не осталось на Чистый Понедельник. Стукает дверь из кухни, кто-то лезет по лестнице, тычется головою в дверь. Это Василь-Василич, взъерошенный, с напухшими глазами, в расстегнутой жилетке, в розовой под ней рубахе. Он громко падает на колени и стукается лбом в пол.

— Простите, Христа ради... для праздничка... — возит он языком и бухается опять. — Справили маслену... нагрешили... завтра в пять часов... как стеклышко... будь-п-койны-с!..

— Ступай, проспись. Бог простит!.. — говорит отец. — И нас прости, и ступай.

— И про... щаю!.. всех прощаю, как Господь... Исус Христос... велено прощать!.. — он присаживается на пятки и щупает на себе жилетку. — По-бо-жьи... все должны прощать... И все деньги ваши... до копейки!. вся выручка, записано у меня... до гро-шика... простите, Христа ради!..

Его поднимают и спроваживают в кухню. Нельзя сердиться — прощеный день.

Помолившись Богу, я подлезаю под ситцевую занавеску у окошка и открываю форточку. Слушаю, как тихо. Черная ночь, глухая. Потягивает сыро ветром. Слышно, как капает, булькает скучно-скучно. Бубенцы, как будто?.. Прорывается где-то вскрик, неясно. И опять тишина, глухая. Вот она, тишина Поста. Печальные дни его наступают в молчаньи, под унылое бульканье капели.

Декабрь 1927 - декабрь 1931

0

6

Обожаю блины!! Но.. я на дитете..((
Хотя.. думаю, постных гречневых можно и напечь.. ) Побаловать себя перед Постом.. )

0

7

Со сметанкой??

0

8

Гречневые со сметаной?..

*слюнки*

0

9

ЛЮДИ! ЗАВТРА НАЧИНАЕТСЯ МАСЛЕНИЦА!!!! В МОСКВЕ обещают народные гулянья, мы большой компанией собираемся печь блины с разными начинками, а если будет время, то обязательно и блинный торт сделаем!)

ЖЕЛАЮ ВСЕМ ЗАЖИГАТЕЛЬНОГО НАСТРОЕНИЯ И ВЕСЕЛЬЯ!!!!

0

10

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


:D
---
Вчера еще Москва ела жаворонков: булки, выпеченные в виде аляповатых птичек, с крылышками, с острыми носиками, с изюминками-глазами. Жаворонок — символ выси, неба, тепла. А сегодня настоящий царь, витязь и богатырь Москвы — тысячелетний блин, внук Дажбога. Блин кругл, как настоящее щедрое солнце. Блин красен и горяч, как горячее всесогревающее солнце, блин полит растопленным маслом,— это воспоминание о жертвах, приносимых могущественным каменным идолам. Блин —символ солнца, красных дней, хороших урожаев, ладных браков и здоровых детей.
О, языческое удельное княжество Москва! Она ест блины горячими, как огонь, ест с маслом, со сметаной, с икрой зернистой, с паюсной, с салфеточной, с ачуевской, с кетовой, с сомовой, с селедками всех сортов, с кильками, шпротами, сардинами, с семушкой и с сижком, с балычком осетровым и с белорыбьим, с тешечкой, и с осетровыми молоками, и с копченой стерлядкою, и со знаменитым снетком из Бела озера. Едят и с простой закладкой и с затейливо комбинированной.
А для легкости прохода в нутро каждый блин поливается разнообразными водками сорока сортов и сорока настоев. Тут и классическая, на смородинных почках, благоухающая садом, и тминная, и полынная, и анисовая, и немецкий доппелькюммель, и всеисцеляющий зверобой, и зубровка, настойка на березовых почках, и на тополевых, и лимонная, и перцовка и... всех не перечислишь.
А сколько блинов съедается за масленую неделю в Москве — этого никто никогда не мог пересчитать, ибо цифры тут астрономические. Счет приходилось бы начинать пудами, переходить на берковцы, потом на тонны и вслед за тем уже на грузовые шестимачтовые корабли. Ели во славу, по-язычески, не ведая отказу. Древние старожилы говорили с прискорбием:
— Эх! Не тот, не тот ныне народ пошел. Жидковаты стали люди, не емкие. Посудите сами: на блинах у Петросеева Оганчиков купец держал пари с бакалейщиком Трясиловым — кто больше съест блинов. И что же вы думаете? На тридцать втором блине, не сходя с места, богу душу отдал! Да-с, измельчали люди. А в мое молодое время, давно уже этому, купец Коровин с Балчуга свободно по пятидесяти блинов съедал в присест, а запивал непременно лимонной настойкой с рижским бальзамом.
(с)А.Куприн.

0

11

Масленица
(Начало масленичной недели)

3 марта (дата для 2008г.)

Масленица - древний славянский праздник, доставшийся нам в наследство от языческой культуры.

Это - веселые проводы зимы, озаренные радостным ожиданием близкого тепла, весеннего обновления природы. Даже блины, непременный атрибут масленицы, имели ритуальное значение: круглые, румяные, горячие, они являли собой символ солнца, которое все ярче разгоралось, удлиняя дни.

Возможно, блины были и частью поминального обряда, так как масленице предшествовал «родительский день», когда славяне поклонялись душам усопших предков.

Проходили века, менялась жизнь, с принятием на Руси христианства появились новые, церковные праздники, но широкая масленица продолжала жить. Ее встречали и провожали с той же неудержимой удалью, что и в языческие времена.

***

Сейчас многие позабыли, а кто-то и не знал никогда, что Масленица - не просто встреча весны. Пожалуй, мало кто вспомнит и предположение о том, что раньше Масленица называлась Комоедицей, знаменуя наступление весеннего равноденствия. Весеннее равноденствие - один из четырёх главных праздников года в древней Языческой Традиции, по сути это земледельческий Новый год.

Суббота накануне масленой недели называлась «маленькой Масленицей». В этот день было принято поминать умерших родителей. Утром и вечером, садясь за стол, непременно приглашали умерших родственников разделить семейную трапезу, оставляли для них на всю ночь накрытыми столы.

Праздновать Масленицу - едва ли не самое весёлое время в году - начинали с понедельника. Каждый день имел собственное название: понедельник - «встреча», вторник - «заигрыши», среда - «лакомка», четверг - «разгул», «перелом», «широкий четверг», пятница - «тёщины посиделки», суббота - «золовкины посиделки», воскресенье - «проводы», «прощёный день».

Масленицы ждали, к ней тщательно готовились: заливали для катаний крутые склоны берегов, строили высокие ледяные и снежные горы, крепости, городки. Считалось обязательным сходить перед последними днями Масленицы в баню, дабы смыть с себя всё плохое, что было в минувшем году. Работать в эти дни запрещалось.

Последние два дня праздника были исполнены всеобщего веселья. На льду озёр и рек штурмовали снежные городки, в которых укрывалось чучело Марены под защитой ряженых. Там же устраивали яростные кулачные бои, на которые сбегались мужики разного возраста и из разных деревень. Бились всерьёз, считая, что пролитая кровь послужит доброй жертвой грядущему урожаю.

В воскресенье преимущественно совершали обрядовые действа, провожая зиму. Сжигали насаженное на шест чучело Марены, на которое навязывали «наузы» - старые, отслужившие своё Обереги или просто старое тряпьё с наговором, дабы сжечь на огне обрядового костра всё плохое и отжившее.

Отредактировано Eliya (Вс, 19 Фев 2012 18:14:36)

0

12

Читал я про этот праздник-он был очень важным у славян-проводы зимы как никак)

0

13

Нямочки:

http://i037.radikal.ru/0803/40/196110b3d9f9.jpg

http://i006.radikal.ru/0803/aa/a5a4b023fcf0.jpg

0

14

Поздравляю всех с праздником! *тока дамы, про талию не забываем*
Угощайтесь, гости дорогие!
http://i046.radikal.ru/0803/40/e4ace7b16dee.jpg
http://i026.radikal.ru/0803/8f/8a1526890f6e.jpg

+1

15

обожаю блины с красной икрой....)

0

16

Дикий_кот
Ня, добавь по ложечке в блинчик:

http://i005.radikal.ru/0803/d5/0920cedf4ca1.jpg

0

17

а я её хорошо и без блинов "уговариваю"... а блины с вареньем вишневым

0

18

А мне домашние блины со сметаной нра, а полуфабрикатные - с мясом и грибами.

0

19

С Масленицей!
http://post.kards.qip.ru/images/postcard/04/85/1803524.jpg

и простите меня за все...

0

20

Nekz
Ну ты и отрыла темку))
Прощаю...

0

21

Шампанская написал(а):

Ну ты и отрыла темку))

я очень старалась...)))

0

22

С Масленицей!

Прошу за все прощения...

увеличить

0

23

С опозданием .... Простите меня!

0

24

Масленица традиции и рецепты

Сейчас Масленицу, или, по-церковному, Сырную седмицу, празднуют в неделю до Великого Поста.
В этом году отмечается с 20 февраля по 26 февраля. Всю неделю принято веселиться, ходить в гости, встречаться с родственниками и друзьями и, конечно, есть блины. Но каждый день – по-разному.

Понедельник: встреча

К этому дню достраивались горы, качели, балаганы для масленичных гуляний. Начинали печь блины. Первый блин отдавался нищим на помин усопших.

1919. Кустодиев. Зима. Масленичное гулянье.
http://kustodiev.art-painters.info/img/albums/painters/Kustodiev/500/Kustodiev-1919-Winter._Shrovetide_festivities.jpg

Вторник: заигрыши

С самого утра звали и ждали гостей: «У нас-де горы готовы, и блины испечены — просим жаловать». Молодежь отправлялась кататься с гор.

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/2/72/358/72358086_s2909565.jpghttp://i025.radikal.ru/1102/bd/dcba019d07a0.jpg

Среда: лакомки

В этот день зять приглашался «к теще на блины». Кроме зятя, в доме были и другие гости.
http://www.tula.rodgor.ru/news_images/2mesto%20%281%29.JPG

Четверг: широкий разгул

Массовые народные гулянья: катания на ледяных горках, качелях, лошадях, представления в балаганах,  и шумные пирушки.
http://sverhomsk.ucoz.ru/_fr/5/9977622.jpghttp://img0.liveinternet.ru/images/foto/b/0/apps/1/100/1100610_uvarova_elena_aleksandrovna.jpg

Пятница: тещины вечерки

Теперь уже зятья приглашают в гости своих тещ, угощая их блинами.
http://img1.liveinternet.ru/images/attach/b/3/19/107/19107623_Kustodiev_Derevenskaya_maslenica_Garmonist_1916_SZH.JPG

Суббота: золовкины посиделки

Молодые невестки приглашают к себе в гости золовок и дарят им подарки.
http://content.foto.mail.ru/bk/ludmila_s68/_blogs/i-989.jpg

Прощеное воскресенье

Последний день Масленицы: принято просить друг у друга прощение, а в ответ слышать: «Бог простит, и я прощаю».
http://www.miloserdie.ru/pic/prosti%20menya%2014.jpghttp://www.miloserdie.ru/pic/prosti%20menya%2013.jpg

0


Вы здесь » Форум "РазговорниК" - душевные беседы на различные жизненные темы за чашечкой кофе/чая. » Доска поздравлений » МАСЛЕНИЦА солнечная! ) Поздравления, рецепты и другие сведения